Господа, давайте честно: если бы за каждую экранизацию романа Брэма Стокера нам давали по монетке, мы бы с вами уже давно выкупили какой-нибудь замок в Карпатах и жили припеваючи. Сто тридцать лет прошло, шутка ли! Семьсот (вдумайтесь, семьсот!) появлений графа в медиапространстве. Казалось бы, старик Дракула должен был устать и выйти на пенсию, но нет — он живее всех живых, уж простите за каламбур.
И вот, когда кажется, что выжать из этой трансильванской губки уже нечего, на сцену выходит наш любимый французский хулиган и вечный романтик — Люк Бессон. Да-да, тот самый, чья репутация в последние годы напоминает американские горки, а фильмография вызывает то восторг, то желание прикрыть лицо ладонью.
Итак, что же придумал месье Бессон в своем Dracula? Он решил пойти путем, который обычно заставляет хардкорных фанатов хоррора нервно курить в сторонке: он сделал ставку на любовь. Не на ту готическую жуть, что готовит нам Роберт Эггерс в своем грядущем Nosferatu, а на старую добрую мелодраму. И знаете что? Получилось трагично, странно и… гомерически смешно. Но обо всем по порядку.
Рыжий, честный, влюбленный
В главной роли у нас Калеб Лэндри Джонс. Вы помните этого парня? Тот самый, с безумным взглядом из Get Out и трогательный собачник из Dogman. Актер, который, кажется, рождается в кадре уже с нервным срывом. Здесь он играет принца Владимира Валашского, который начинает свой путь с эпического фиаско: случайно убивает любимую жену Елизавету (ее играет Зои Блё) во время битвы с османами. Ну, с кем не бывает, скажете вы? Но наш герой парень радикальный: он тут же отрекается от Бога и превращается в вампира, чтобы следующие четыреста лет искать реинкарнацию своей благоверной.
Бессон, хитрая лиса, берет тот аспект Стокера, который обычно задвигают на задний план ради клыков и крови: историю скорбящего мужчины. Идея благородная. Но тут мы натыкаемся на первый подводный камень. Чтобы сопереживать вечной любви, нужно хотя бы успеть в нее поверить. А Бессон, будучи еще и сценаристом, проносится по их отношениям галопом. Пара томных взглядов, громкие клятвы — и бац, жены уже нет. В итоге, когда Дракула начинает страдать вселенской тоской, нам остается только верить гениальной игре Лэндри Джонса. А он, надо отдать должное, страдает так, что Станиславский бы аплодировал стоя. 🎭
Парфюмер и День сурка
Но самое вкусное в этом блюде — не романтика (она-то как раз хромает на обе ноги), а тот самый фирменный бессоновский абсурд. Вы будете смеяться, но Дракула здесь пытается найти свою любовь… создавая духи. Да, вампир-парфюмер, заманивающий женщин ароматами. Звучит как бред сумасшедшего? Безусловно. Но это работает!
Бессон внезапно включает режим «черной комедии», и это спасает фильм от пафосной скуки. Мой любимый момент: новообращенный вампир, осознав потерю жены, пытается покончить с собой. Он пафосно бросается с башни своего замка. Шмяк! Но он же бессмертный. Он встает, кряхтит, ковыляет обратно наверх по лестнице (лифта-то нет!) и прыгает снова. И снова. И снова. Это уже не готический хоррор, это какой-то Бастер Китон в декорациях Dracula. Сцена — чистый бриллиант, показывающий, что Бессон еще не разучился иронизировать над собственным пафосом.
Готика с улыбкой
Визуально фильм — конфетка. Оператор Колин Вандерсман нагнетает мрака, теней и роскоши, создавая картинку, достойную лучших музеев. И вот на фоне этой серьезной, тяжеловесной готики разворачивается форменный цирк. Джонатан Харкер (Юэнс Абид) здесь настолько уморительно слеп к очевидным странностям своего хозяина, что это вызывает искренний хохот. Казалось бы, эти элементы не должны сочетаться, как шампанское с солеными огурцами, но у Бессона они удивительным образом играют друг другу на руку.
Вердикт: Любить нельзя помиловать
К сожалению, к финалу этот карточный домик начинает шататься. Бессон так и не решился, кто же его Дракула — герой-любовник или чудовище. Моральная сложность персонажа теряется где-то между флаконами с духами и прыжками с башни. Концовка, скажем прямо, вызывает недоумение — она кажется незаслуженной и даже слегка абсурдной.
Что мы имеем в сухом остатке? 7 из 10. Это несовершенное, местами нелепое, но удивительно живое кино. Бессон взял заезженную пластинку и умудрился проиграть на ней новую мелодию. Да, романтика не склеилась, но за один только «День сурка» на крепостной стене и визуальный стиль этому фильму можно простить многое. Если вы любите кино, которое не боится быть странным — добро пожаловать в замок.
