О дивный, костяной новый мир!
Ну что, друзья мои, помните, на какой ноте мы расстались в прошлый раз? 28 лет спустя (28 Years Later) закончился так, будто сценаристы коллективно объелись несвежих грибов: Спайк примкнул к какой-то безумной панк-рок секте имени Джимми Сэвила. Финал обещал нам настоящее гонзо-приключение, этакий психоделический трип по руинам цивилизации.
И вот перед нами сиквел — 28 лет спустя: Костяной храм (28 Years Later: The Bone Temple). Выполнил ли он это дерзкое обещание? Или, как говорят в Одессе, не делайте мне нервы? Давайте разбираться, но предупреждаю сразу: будут спойлеры. Хотя, честно говоря, испортить этот сюжет сложнее, чем прокисшее молоко.
Смена караула и призрак повесточки
Наш старый знакомый Дэнни Бойл решил, видимо, что с него хватит, и умыл руки, передав режиссерское кресло Ниа ДаКосте, той самой, что подарила миру Марвелы (The Marvels). Признайтесь, у вас тоже сработал условный рефлекс? Глаз дернулся, и захотелось горестно вздохнуть о вездесущем DEI, когда кажется, что если посадить в режиссерское кресло еще больше женщин определенного цвета кожи, то озоновый слой затянется сам собой, а за нами прилетят НЛО, чтобы забрать в рай, как мечтали ребята из «Небесных врат».
Давайте на секунду прервемся и мысленно включим трек группы Testament на эту тему… Почему? Да потому что, забегая вперед, скажу: в 28 лет спустя: Костяной храм (28 Years Later: The Bone Temple) в какой-то момент врубят самый настоящий металл! 🎸
Но отбросим снобизм. ДаКоста — умница. Она справляется. Фильм выглядит как фильм, а не как контент для ТикТока. Актеры играют, камера не трясется, как в припадке. В этом департаменте — тишь да гладь, да Божья благодать.
Храм судьбы и йодовый хиппи
Аарон Тейлор-Джонсон, увы, прогулял этот урок. А жаль! Он так и не успел сверкнуть своим прессом в предыдущей части. Может, в третьем фильме нам повезет больше? Надежда умирает последней, как и персонажи этой франшизы.
Зато вернулся Алфи Уильямс в роли пацана Спайка, и, конечно же, наш любимый Рэйф Файнс. Ах, Рэйф! Человек, который может сыграть и нацистского преступника, и консьержа мсье Густава, и Волдеморта без носа. Здесь он снова в образе доктора Келсона — этого «йодового хиппи», который проводит дни, вываривая кости и толкая речи о гуманизме с таким видом, будто читает Шекспира голубям.
Вернулся и Чи Льюис-Пэрри в роли Альфа-Зараженного. В титрах его величают «Самсоном», но я, с вашего позволения, буду звать его «Донгл». Уж больно подходит. К этим троим претензий нет — они честно отрабатывают свой хлеб (или что там едят в постапокалипсисе).
Остальной каст — это массовка той самой секты. Эрин Келлиман, которую я в одной из рецензий на Хан Соло: Звездные Войны. Истории (Solo: A Star Wars Story) по ошибке назвал «Майей Рудольф», здесь получает больше всего реплик. Она играет этакую пикси-психопатку с внезапными приступами эмпатии к Спайку. Остальные сектанты — просто пушечное мясо. Ну, разве что Эмма Лэрд, известная по Бруталист (The Brutalist), успевает исполнить танец Телепузика. Искусство требует жертв, не так ли?
Собиратель костей и отсутствие харизмы
Джек О’Коннелл, свеженький после роли злодея в Грешники (Sinners), здесь разворачивается во всю ширь. Он играет лидера секты, сатаниста, который колесит по сельской местности и мучает людей. И вот тут загвоздка… У него нет ни грамма того злодейского пафоса, которым обладал, скажем, Ганс Грубер в Крепком орешке (Die Hard). Его персонаж — просто омерзительный дегенерат, которого хочется отдать на перевоспитание Джо Пеши из фильма Казино (Casino) — помните сцену с тисками? Вот-вот.
Любопытно другое: он, кажется, искренне верит в свою чушь. И это поднимает интересный вопрос: во что будут верить дети, выросшие без родителей, без Википедии и без культурного кода, на одних руинах? Но не ждите ответа. Фильм не про это. Все претензии на тему «вера против разума» здесь — лишь ширма, маркетинговая болтовня.
Аллигатор Гена и сценарная пустота
Где 28 лет спустя: Костяной храм (28 Years Later: The Bone Temple) действительно рассыпается в пыль, так это на уровне сценария. После того безумного финала первой части ждешь чего-то эдакого, а получаешь… пшик. Ничего примечательного не происходит.
Знаете, хороший фильм можно описать одним предложением. Крепкий орешек (Die Hard) — «коп в небоскребе против террористов». Бен-Гур (Ben-Hur) — «парень гоняет на колесницах». А здесь? Чья это история? Спайка? Файнса? О’Коннелла? Или, прости господи, Донгла? Это история семьи из закрытого поселения, которая заходит в кадр, делает вид, что сейчас что-то будет, и уходит в небытие, не сделав ровным счетом ничего?
Танцуй, пока молодой
Первая реакция после просмотра: «Ну, нормально». А потом начинаешь думать: «А зачем это вообще сняли?»
Ответ прост и печален: франшизу доят, как последнюю корову в колхозе. Дэнни Бойл и обычно блестящий Алекс Гарленд могли бы создавать новые миры, но застряли в этом поезде, идущем в тупик. В сухом остатке, 28 лет спустя: Костяной храм (28 Years Later: The Bone Temple) — это кино на один раз, о котором через годы вспомнят только с одной мыслью: «А, это тот фильм, где Рэйф Файнс плясал под Iron Maiden…»
Да-да, это не шутка. А в финале, словно вишенка на черством торте, появляется Киллиан Мерфи. Кто-то назовет это спойлером, но, помилуйте, какой это спойлер? Он не делает ровным счетом ничего, что влияло бы на сюжет. Он просто стоит там, как картонная фигура в кинотеатре, чтобы удержать некогда великую франшизу от полной остановки сердца.
Таланта вложено много, но, увы, это стрельба из пушки по воробьям. Дракон бы заплакал от такой расточительности… 🐉
