Джон Милиус — человек, скажем прямо, талантов специфических, но в чем он разбирается досконально, так это в дикой, первобытной славе битвы и… серфинге. Да-да, если вы пропустили его великолепный третий фильм Big Wednesday (Большая среда), то, считайте, жизни не видели. Но давайте оставим доски и пляжи, и вернемся туда, где Милиусу всегда было уютнее всего — на войну.
Это довольно странное пристрастие для тяжелого астматика, который, по его же собственным байкам, спал и видел, как бы отправиться служить во Вьетнам. Но вместо джунглей Меконга судьба забросила его в джунгли Голливуда, где он стал сценаристом высшей лиги и совершенно беззастенчивым фанатиком огнестрела. Вы ведь знали, что именно этот парень переписал сценарий Dirty Harry (Грязный Гарри) и настоял, чтобы герой Клинта Иствуда размахивал «Смитом-Вессоном» 29-й модели под 44-й калибр? За такую рекламу ему даже подарили редкий ствол — вот это я понимаю, гонорар! Милиус обожает пушки и насилие, и, видимо, до сих пор кусает локти, что его никудышные легкие не позволили ему стать сержантом Роком в реальности. Ergo, его фильмы — это лихорадочные, пропитанные кровью фантазии, в которых он проживает ту брутальность, которой его лишила матушка-природа.
Бульварное чтиво Роберта И. Говарда подошло Милиусу, как сшитый на заказ смокинг. Этот техасский затворник строчил мускулистые, кровавые саги о парнях с тяжелыми мечами — вроде Конана-варвара или Соломона Кейна. Читать это — одно удовольствие, энергия так и брызжет со страниц! Говард, как и наш друг Милиус, пороха не нюхал, но с летальностью оружия познакомился тесно — увы, пустив себе пулю в голову в возрасте 30 лет. Мрачная ирония, не находите?
Милиус тусовался в той самой легендарной песочнице «кинобратства» 70-х вместе со Спилбергом, Копполой и Скорсезе. Выдав на-гора три крепких картины — Dillinger (Диллингер), The Wind and the Lion (Ветер и лев) и уже упомянутую серф-одиссею, — он стоял на пороге настоящего прорыва. В 1982 году его блестящая адаптация Conan the Barbarian (Конан-варвар) с Арнольдом Шварценеггером стала своего рода коммерческим и художественным каминг-аутом. Вот только чтобы собрать этот пазл, потребовалась самая настоящая кровь его звезд. Та самая, которой сам Милиус жертвовал крайне редко.
Кровь, песок и испанские комары 🦟
Если верить Кеннету фон Гундену и его книге о фэнтези-фильмах, производство Conan the Barbarian (Конан-варвар) было чем угодно, только не безопасной прогулкой. Астма Милиуса разыгралась не на шутку во время пятимесячных съемок в Испании. Представьте себе: холод, сырость и постоянные атаки комаров. Когда съемочную группу не высасывали досуха эти мелкие вампиры, актеры непреднамеренно пускали кровь друг другу.
Бесподобная Сэндал Бергман… Эта валькирия (кстати, вы в курсе, что она была музой Боба Фосса и танцевала в All That Jazz?) получила мечом по правому указательному пальцу. Да так, что разрубили до самой кости! Думаете, на этом все? Как бы не так. Во время пиротехнических сцен ей опалило грудь и ноги. Бедняжка провела съемки в состоянии перманентной боли, но держалась как спартанец.
Наш любимый «Австрийский Дуб», Арнольд Шварценеггер, тоже получил свою порцию страданий — ему по шее нежно прошлись стальным топорищем. Царапина, скажете вы? Возможно. Но будем честны: Бергман приняла на себя основной удар и выстояла с восхитительным стоицизмом.
Арни, который, кстати, до сих пор мечтает снова сыграть Конана (старость не радость, а, Арнольд?), склеивал команду своим несокрушимым оптимизмом, уверяя всех, что боль временна, а слава вечна. И, черт возьми, он был прав! Я пересматривал Conan the Barbarian (Конан-варвар) бесчисленное количество раз в ретро-кинотеатрах, и это кино смотрится так, будто его ниспослал нам сам Кром. Это фильм, ставший возможным благодаря двум мужчинам, которые сидели перед пишущими машинками и сублимировали тягу к насилию, которое сами совершить не могли. И слава богу, что они выбрали кинокамеру, а не меч!
