Ну что, мои дорогие любители прекрасного, усаживайтесь поудобнее. Сегодня у нас в меню блюдо острое, пряное и с таким послевкусием, что вам захочется немедленно обсудить его, даже если ваш единственный собеседник — это фикус в углу комнаты. Речь пойдет о Сандэнсе-2026, где дуэт режиссеров и сценаристов — Хоссейн Кешаварц и Марьям Атаи — решил устроить нам сеанс шоковой терапии под названием The Friend’s House is Here («Дом друга здесь»).
Эти двое, живущие в Нью-Йорке, но ментально явно оставшиеся где-то в переулках Тегерана, выкатили драму, которая смотрит на вас пронзительным взглядом и не моргает. В центре сюжета — Ханна (Мана Хана) и Пари (Махшад Бахраминежад). Две подруги, две художницы, две души, которым тесно в рамках дозволенного. Ханна танцует (что уже само по себе заявление), а Пари работает в галерее и ставит подпольные пьесы. Знаете, такой классический андеграунд, когда искусство творится не ради славы, а просто потому, что иначе невозможно дышать.
Когда мы впервые встречаем этих барышень, они планируют жизнь так, будто завтра никогда не наступит. Ханна собирается уехать на заработки, Пари возится с новой постановкой. И вот тут начинается самое интересное. Западный зритель, привыкший видеть Иран через призму новостных сводок о суровых бородачах и строгом шариате, рискует поперхнуться попкорном. Наши героини живут с такой свободой, что им позавидовали бы хипстеры с Патриарших. Они ходят по кафе, смеются, тусуются и — о ужас! — не покрывают голову на людях. Даже когда какая-то сердобольная бабушка шипит им вслед про хиджаб, они лишь отмахиваются. Кажется, что власти на секунду ослабили хватку, или просто у полиции нравов перерыв на обед. Но мы-то с вами, тертые калачи, знаем: если в первом акте на стене висит ощущение беззаботности, к третьему акту оно обязательно выстрелит драмой.
Пари собирает вокруг себя театральную тусовку. Их пьесы — это не какая-то там политическая бомба, скорее легкая фронда, но в мире, где на каждый чих нужно разрешение министерства культуры, даже это — преступление. И вот, как в лучших традициях Кафки, к Пари приходит «человек в сером». Вопросы, арест, занавес. Иллюзия свободы рассыпается, как карточный домик на ветру.
Дальше начинается суровая реальность. Ханна вместе с матерью Пари бегает по друзьям, собирая деньги на залог. Сумма для местных реалий космическая — эквивалент 10 000 долларов США. Этот момент отрезвляет похлеще ледяного душа. Страх, липкий и всепроникающий, заползает под кожу. Мама, конечно, в панике умоляет дочь бросить эти игры в театр, но художники — народ упрямый. Правда, после каталажки бравурности у них поубавилось. Пари теперь стоит перед гамлетовским вопросом: творить или не творить, вот в чем загвоздка.
Название фильма The Friend’s House is Here — это, конечно, изящный реверанс в сторону великого Аббаса Киаростами и его шедевра 1987 года Where is the Friend’s House? («Где дом друга?»). Кешаварц и Атаи вступают в диалог с классиком, но говорят уже на языке нового поколения. Поколения, которое, кажется, готово взорваться.
И, боже мой, как это снято! Операторская работа такая сочная, что хочется съесть кадр. Диалоги живые, не картонные. Западный зритель будет в шоке от красоты Тегерана и от того, насколько тактильны отношения между героями — там столько тепла и прикосновений, что в пуританской Америке это сочли бы за харассмент, а здесь это просто жизнь.
Но давайте не будем забывать, в каких условиях это создавалось. Авторы и актеры работали, буквально ходя по лезвию ножа. Это вам не в павильоне с зеленым экраном кофе пить. Фильм снимали партизанскими методами: сцены на улице крали у реальности, постоянно оглядываясь через плечо. А когда все было готово, материал пришлось тайно вывозить через Стамбул, как какую-то контрабанду. И это добавляет картине такой нерв, который не сыграешь ни за какие гонорары. Ведь пока мы тут обсуждаем киноязык, в январе 2026 года, сразу после завершения съемок, Иран снова вспыхнул протестами, унесшими тысячи жизней…
В общем, The Friend’s House is Here — это не просто кино. Это форточка в душной комнате, через которую мы можем подсмотреть за жизнью людей, так похожих на нас, но живущих в совершенно иной системе координат. Смотреть обязательно, чтобы не забывать: искусство всё ещё может быть опасным делом. 🎬
