Человек, отмеченный смертью, 20 лет спустя (Eduardo Coutinho, 1984)
Дамы и господа, пристегните ремни. Новый фильм Клебера Мендонсы Фильо — The Secret Agent — это вам не очередная скучная лекция по истории, которую хочется прогулять. Да, формально перед нами история человека, попавшего под каток бразильской военной диктатуры 70-х. Но давайте начистоту: это кино напоминает безумный карнавальный трип, где реальность решила взять выходной. Клебер, словно безумный алхимик, смешивает здесь всё: городские легенды, от которых стынет кровь, газетные сериалы и тот самый «электрический» нерв бразильского общества, живущего на пороховой бочке. 🎭
Кажется, режиссёр решил, что единственный способ честно рассказать о той эпохе — это не смотреть на неё прямо, а искоса поглядывать через призму мифов, автобиографических отступлений и жанровых клише. И знаете что? Это работает. Фильм, пропитанный духом Карнавала, превращается в настоящий архив поп-культуры, которая бурлила в обществе, охваченном кризисом.
Но главное здесь другое. Это кино, сделанное из… самого кино. После своего эссе Pictures of Ghosts Мендонса, похоже, окончательно уверовал, что поход в кинотеатр — это не просто развлечение, а священный ритуал, формирующий социальное воображение. The Secret Agent — это попытка воскресить полуразрушенный центр его родного Ресифи, превратив его в место, где коммерческое кино помогало людям переваривать государственный террор. Представьте себе: на экране льётся кетчупная кровь, а за стенами кинозала — настоящая. Ирония судьбы, достойная пера лучших сценаристов.
Кстати, Мендонса — бывший кинокритик (да-да, один из нас, бедолаг!), и это чувствуется. В Линкольн-центре он курирует подборку из девяти фильмов, вдохновивших его новую работу. И тут начинается самое интересное. Мендонса, как доктор Франкенштейн (или, точнее, доктор Агата Уэбб из трэш-шедевра Body Parts), сшивает своего «Секретного агента» из кусков других картин. Оторванная нога из Orca? Забираем. Труп, укрытый газетами, из Lúcio Flávio? Бертём! Пыльный полицейский архив из Investigation of a Citizen Above Suspicion? Заверните два!
Эта ретроспектива превращает Нью-Йорк в филиал кинотеатра São Luiz в Ресифи образца 1977 года. Вы только вдумайтесь в этот коктейль: Orca (фильм, который Мендонса смотрел ребёнком) — это, по сути, дешёвая копия Jaws, но с амбициями. Ричард Харрис и Шарлотта Рэмплинг с серьёзными лицами играют в бюджетного «Моби Дика», а косатка-убийца демонстрирует актёрское мастерство уровня деревянной табуретки, с размаху врезаясь в декорации. 🐋 И ведь именно эта «тонкость» перекочевала в новый фильм Клебера!
Но жемчужина этой коллекции, безусловно, — документальный шедевр Эдуардо Коутиньо Man Marked for Death, 20 Years Later (Cabra Marcado para Morrer). История создания этого фильма сама по себе тянет на триллер. В начале 60-х Коутиньо начал снимать социальную драму об убийстве профсоюзного лидера, пригласив на роли реальных крестьян и вдову убитого, Элизабет Тейшейру. Но тут грянул военный переворот 1964 года, съёмки накрыли медным тазом, плёнки конфисковали, а Тейшейре пришлось бежать и жить под чужим именем. Спустя 20 лет, когда диктатура начала трещать по швам, Коутиньо нашёл всех участников и доснял фильм, превратив его в пронзительное исследование того, как время и политика перемалывают судьбы.
Мендонса боготворит Коутиньо. И не зря. Оба режиссёра с невероятной нежностью относятся к «маленькому человеку», попавшему в жернова истории. Но если Коутиньо с грустью фиксирует распад коллективного духа 60-х и переход к индивидуализму 80-х, то Мендонса, дитя видеопрокатов, добавляет к этому политическому пафосу изрядную долю жанрового безумия. Для него кровавый хоррор категории «Б» Body Parts и серьезная документалистика Коутиньо стоят на одной полке. И в этом есть своеобразное величие.
В финале Man Marked for Death Элизабет Тейшейра произносит речь, от которой мурашки бегут по коже: «Как мы можем не бороться за лучшие дни?». На момент съёмок ей было за 50, и она уже казалась монументом ушедшей эпохи, словно сошедшая с фотографий Доротеи Ланж. Но держитесь за стулья: на момент написания этой статьи Элизабет Тейшейра жива! Ей 100 лет. 💯 Она — живой памятник стойкости, перещеголявший всех киногероев вместе взятых.
И вот тут возникает та самая «головокружительная радость», которую дарит нам кураторский талант Мендонсы. Ты смотришь на эту великую женщину, пережившую диктатуру, нищету и потерю мужа, и невольно задаёшься вопросом: а что бы она, чёрт возьми, подумала о фильме Orca?
Дэвид Бил живёт и работает в Нью-Йорке, где всё ещё пытается найти смысл в фильмах про косаток-убийц.
