Если бы кто-то решил взобраться на Эверест видеоигровых адаптаций — а именно таковым является Silent Hill 2, этот шедевр цифровой депрессии, — то кандидатура Кристофа Гана выглядит, пожалуй, наиболее интригующе. Помните этого французского эстета? В 2006 году он уже подарил нам Silent Hill — фильм, который относился к первоисточнику так же, как джазовый импровизатор относится к нотам: мелодия вроде знакомая, но ритм совершенно другой. Тогда фанаты скрежетали зубами, жалуясь на переписанный сценарий, но, положа руку на сердце, атмосферу Ган поймал безупречно. И вот он возвращается. Его новая лента, Return to Silent Hill, — это уже не просто фантазия на тему, а попытка с любовью перенести консольную магию прямиком в кинозал, пусть и с некоторыми оговорками.
Мы снова следим за Джеймсом Сандерлендом — угрюмым мужчиной, которого играет Джереми Ирвин. Вы наверняка помните этого парня по фильму Спилберга War Horse, где он полтора часа проникновенно смотрел в глаза лошади. Здесь его талант смотреть в пустоту пригодился как нельзя кстати. Джеймс, ведомый таинственным письмом от своей жены Мэри (Ханна Эмили Андерсон), которая, на минуточку, давно считается пропавшей, прибывает в Сайлент Хилл. И тут Ган делает ход конем: он возвращается к той самой «цифровой» мрачности первого фильма. Актеры бродят в таком густом CGI-тумане, что кажется, будто видеокарта сейчас перегреется. 🌫️
Эти синтетические декорации очевидно отсылают нас к оригинальной игре от Konami. Тогда, на заре эпохи PlayStation 2, технические ограничения создавали эту самую «искусственность», но Ган превращает баг в фичу! Это чертовски эффективный способ подчеркнуть: наш бедолага Джеймс заперт в аду. Создан ли этот ад его собственным подсознанием или чьей-то злой волей — вопрос второй. Актерская игра, кстати, тоже словно эмулирует ту самую неловкую, деревянную озвучку из нулевых. Знаете, когда персонажи говорят так, будто они только что проснулись от наркоза? Это создает такой мощный эффект «зловещей долины», что Станиславский, вероятно, вертится в гробу, но для атмосферы ночного кошмара — то, что доктор прописал. Редко когда фильм так точно передавал вайб старой приставки.
О чувствах верующих (в геймпады)
Фанаты игр — народ трепетный, обидеть их может каждый, поэтому Ган изо всех сил старается их умаслить. Return to Silent Hill педантично следует структуре игры, воссоздавая культовые сцены едва ли не покадрово. Но, увы, без «отсебятины» не обошлось, и некоторые изменения вызывают, мягко говоря, оторопь. Один из ключевых сюжетных поворотов, касающийся роли Джеймса в исчезновении жены, переписан так, что начисто уничтожает один из самых сложных и болезненных нарративных элементов оригинала. Это как если бы в «Преступлении и наказании» Раскольников в конце выяснил, что старушку убил дворецкий.
Другие правки меняют странную, почти бодлеровскую поэзию игры на разочаровывающую буквальность. Письмо Мэри больше не начинается с той самой, пробирающей до мурашек фразы: «In my restless dreams, I see that town». Ну зачем, Кристоф? Это же было святое!
Однако, если отбросить фанатский снобизм, в других аспектах Return to Silent Hill ощущается как продуктивное переосмысление. Вместо того чтобы тупо бубнить текст по учебнику, Ган предлагает новый взгляд на иконографию. Второстепенные персонажи, которые в игре были темными отражениями неврозов Джеймса, здесь переписаны как аспекты личности Мэри. Для тех, кто знает лор наизусть, это станет приятным сюрпризом — свежо, смело, интригующе.
Ужав хронометраж до стремительных 100 минут, режиссер придал истории реактивную тягу. В игре мы могли часами бродить по коридорам и решать головоломки (кто помнит загадку с пианино — тот поймет), что сбрасывало напряжение. Здесь же перерывов на кофе нет. Это кошмарный поток, который постоянно ломает собственную логику и геометрию пространства, не давая зрителю ни секунды на передышку, столь привычную для рядовых хорроров.
Конечно, без сокращений не обошлось, и фанаты, безусловно, устроят бунт — это их естественное агрегатное состояние. Но такая авторская адаптация куда предпочтительнее стерильного ремейка игры 2024 года, который в погоне за «осовремениванием» отшлифовал все острые углы оригинала до блеска офисного линолеума. Return to Silent Hill, что бы вы о нем ни говорили, создает то самое плодотворное художественное трение. И в этом смысле Ган сдал экзамен на «отлично».
