Аньес Жауи возвращается, или Как скрестить Моцарта с новой этикой и не сойти с ума
Друзья мои, отложите свои гаджеты и послушайте, что я вам скажу. В нашем безумном кинематографическом мире, где каждый второй фильм снимается нейросетью, а каждый первый — это сиквел приквела, есть островки стабильности. И имя одному из них — Аньес Жауи. Та самая женщина, которая еще в начале нулевых объяснила нам, что такое The Taste of Others (Le Goût des autres), и едва не унесла за это «Оскар». И вот, наша любимая гранд-дама французского интеллектуального кино возвращается в режиссерское кресло. В шестой раз! И, судя по всему, собирается устроить нам настоящую встряску.
Ее новый фильм называется Crescendo (L’Objet Du Délit). И знаете, что самое вкусное? Это комедия. Комедия о… обвинениях в сексуальных домогательствах. Да-да, я вижу, как у вас дернулся глаз. Казалось бы, тема #MeToo и смех совместимы так же, как ананасы и пицца (простите, любители гавайской, но это варварство). Однако Жауи — это вам не twitter-активист, это хирург человеческих душ. Она утверждает: «Смех — это способ выжить в неудобных ситуациях». И черт возьми, как же она права!
Опера, страх и Даниэль Отой
Представьте себе: ставят «Свадьбу Фигаро». Моцарт, парики, высокие ноты, амбиции, раздутые до размеров оперного театра. И вдруг — бабах! — обвинения в харассменте. Вся эта хрупкая конструкция рушится, эго сталкиваются, поколения грызут друг друга за глотки.
В центре этого бедлама — сама Жауи (она играет оперную диву и, кстати, поет сама, хотя ей немного помогает профессиональное сопрано — магия кино, друзья) и великий Даниэль Отой. О, Даниэль! Человек с лицом грустного спаниеля и харизмой, способной осветить Париж в блэкаут. Здесь он играет дирижера, который живет в липком, холодном ужасе. Чего он боится? Попасть в «списки агрессоров» после анонимных доносов. Согласитесь, ситуация трагикомичная и пугающе узнаваемая.
Тень маркиза де Сада и мета-ирония
А теперь держитесь крепче за стул. Знаете, где они снимали это кино про новую этику и безопасность границ? В замке маркиза де Сада в Любероне! 🤯 Вы чувствуете этот уровень троллинга? Снимать фильм о домогательствах в доме человека, чья фамилия дала название садизму — это, доложу я вам, высший пилотаж интеллектуального хулиганства. Тарантино бы оценил.
Но и это еще не все. Жауи рассказывает, что съемки превратились в какой-то сюрреалистический перформанс. Съемочная группа реально проходила тренинги по предотвращению харассмента (спасибо фонду CNC), ровно в то же время, как их персонажи на экране обсуждали то же самое. «Это был очень мета-опыт», — говорит Аньес. Еще бы! Это как если бы Гайдай заставил Никулина, Вицина и Моргунова реально гнать самогон перед съемками Самогонщиков. Жизнь подражает искусству, искусство подражает инструкции по охране труда.
Почему это важно (и почему мы будем это смотреть)
Жауи — рекордсмен по количеству «Сезаров» (у нее их семь, на минуточку!), и она умеет копать глубоко. Она не просто хихикает над повесткой. Через текст XVIII века она задает неудобный вопрос: почему мы делаем шаг вперед в правах женщин, а потом два шага назад?
И еще один нюанс, который поймут только истинные синефилы. Жауи мудро замечает: во Франции #MeToo буксует. Почему? Потому что у них нет своего Харви Вайнштейна. У них система не пирамидальная, где продюсер — царь и бог. Во Франции балом правят режиссеры — «авторы». А когда власть у творца, абьюз заметить сложнее, ведь «он же гений, ему можно». Тонко, Аньес, очень тонко.
В общем, Studiocanal обещает выпустить это чудо в конце года. Ждем? Безусловно. Потому что если кто и может заставить нас смеяться над тем, от чего хочется плакать, так это Аньес Жауи. И пусть Моцарт перевернется в гробу — главное, чтобы нам было не скучно!
