«No hay banda. Оркестра нет».
Именно в этот момент в Mulholland Drive (Mulholland Dr.) всё летит в тартарары. Иллюзия дает трещину, как дешевая штукатурка в новостройке. Сон схлопывается. И если вы, мои дорогие киноманы, хоть раз погружались в этот магнум опус Дэвида Линча, то прекрасно понимаете, о чём я. Это то самое тошнотворное чувство, когда осознаешь: всё, что ты только что видел — фальшивка. Пустышка. Дырка от бублика.
Но вот в чём загвоздка: Mulholland Drive не пытается обвести вас вокруг пальца, как какой-нибудь наперсточник на вокзале. Линч играет по-крупному. Это вам не The Sixth Sense (1999), не Fight Club (1999) и уж точно не Shutter Island (2010), где в финале режиссер с самодовольной ухмылкой переворачивает шахматную доску. Нет, Линч не дает вам кроссворд с одним правильным ответом. Он вручает вам ночной кошмар и ласково предлагает побродить по нему на ощупь, без фонарика.
Так что, прежде чем мы нырнем в пучины смыслов (а там глубоко, держитесь за бортики), запомните: единственно верного ответа не существует. Линч хочет, чтобы вы прочувствовали психологический распад Дианы, а не просто расшифровали его, как инструкцию к икеевскому шкафу.
Давайте разберем, как этот седовласый волшебник проделывает свои трюки.
Фабрика Грез (и немного психоза)
Структура фильма проста, как три копейки, если знать ключ: всё до клуба «Silencio» — это предсмертная фантазия Дианы. Всё после — суровая реальность, врывающаяся в сознание с грацией товарного поезда.
Но начинается всё еще раньше: конкурс джиттербага. Диана, молодая, победоносная, сияет в лучах славы. Затем мы видим пожилую пару в самолете. Улыбаются, машут… Милые, безобидные старички, словно из рекламы пенсионного фонда. Запомните их. Эти ребята вернутся, и, поверьте, вы будете не рады.
Линч плетет паутину из нескольких линий. Но главная нить — это Бетти. Наивная блондинка прилетает в Голливуд с мечтой стать актрисой. (Кстати, забавный факт: Наоми Уоттс до этой роли годами сидела без работы и была в шаге от того, чтобы всё бросить и уехать в Австралию торговать страховками. Ирония судьбы, да?).
Бетти останавливается в шикарной квартире тетушки. И там, в душе, находит брюнетку без памяти. Та видит постер с Ритой Хейворт и решает: «Окей, я буду Ритой». Логика железная, как у героев Гайдая.
Бетти, наша канадская пионерка, решает помочь. Рита помнит только аварию на Малхолланд Драйв. В сумке у неё пачки денег (классика нуара) и синий ключ. Улики ведут к имени Диана Селвин.
Параллельно Бетти готовится к пробам. Репетирует с Ритой дома — выходит деревянно, как в школьном спектакле. Но на кастинге? О, друзья мои! Она выдает такую страсть, что продюсеры едва не падают со стульев. Мечта почти в кармане.
Но что-то не так. За ними следят. Атмосфера сгущается.
Есть и другая линия: режиссер Адам Кешер, который проигрывает битву с голливудской машиной. Адам и Бетти существуют параллельно, почти не пересекаясь. Почему? Потому что в реальности Адам выбрал Камиллу, а не Диану. Сон не может позволить им встретиться — это разрушило бы хрупкую фантазию, как кирпич зеркало.
Адама прессуют продюсеры — братья Кастильяни (типажи, будто сбежавшие из «Крестного отца», только карикатурнее). «Это та самая девушка», — твердят они. Им вторит загадочный Ковбой — персонаж, который мог бы выглядеть нелепо, но у Линча он пугает до икоты. Это безликая власть Голливуда.
А еще есть совершенно гениальная, чернушно-комедийная вставка про киллера, который, пытаясь обставить кражу книги телефонных номеров, случайно убивает половину офиса и пылесос. Тарантино нервно курит в сторонке.
И, конечно, сцена в закусочной Winkie’s. Мужик рассказывает о кошмаре: за углом живет монстр. Он идет проверить… и бац! Инфаркт. Занавес.
Отрезвление
Первая трещина в глянцевой реальности Бетти появляется, когда Рита бормочет: «Оркестра нет». Это приводит их в театр «Silencio», где иллюзия рассыпается в прах.
После клуба мы видим женщину, которая просыпается. Но это не Бетти. Сюрприз!
Ее зовут Диана. Бетти никогда не существовало. Это просто аватар, улучшенная версия себя, которую Диана создала в бреду отчаяния. Риты тоже нет — это фантазийная версия Камиллы, бывшей любовницы Дианы. Во сне Камилла слабая, потерянная и зависимая. В реальности? О, там всё сложнее.
Диана живет не в особняке, а в грязной конуре. Её карьера актрисы — это массовка и эпизоды «кушать подано». Что хуже всего? Камилла успешна. Зависть разъедает Диану, как кислота, пока она не решается на немыслимое: заказать убийство подруги.
Помните телефонный звонок во сне: «Девушка всё еще не найдена»? Это подсознание Дианы шепчет ей, что киллер еще не позвонил, что Камилла жива. Это защитный механизм. Отрицание в чистом виде.
Когда Голливуд становится мифом
Дэвид Линч превращает людей и места в абстракции. Знак Hollywood здесь — не просто буквы на холме, а зловещий тотем. Ковбой — это не парень с ранчо, а персонификация системы, решающей, кому сиять, а кому гнить в канаве.
В своей фантазии Диана придумывает заговор. Почему она не получила роль? Не потому что таланта маловато, а потому что мафия и таинственные силы продвигают «своих». Удобно, правда? Если игра подстроена, твой провал — не твоя вина. Этим можно утешиться.
Но реальность банальна и отвратительна.
Вечеринка у Адама — это момент истины. Камилла целует другую женщину прямо на глазах у Дианы. Адам объявляет о помолвке с Камиллой. Один из братьев Кастильяни здесь — не мафиози, а просто мерзкий продюсер, который, вероятно, дал Камилле роль через постель. (Ничего не напоминает? Вайнштейн, ау!).
Это финальное унижение. Диана видит, как Камилла получает всё: карьеру, любовь, жизнь. А у Дианы — ничего. Только разбитое сердце и пустота.
Я — это голливудская иллюзия
Бетти — это архетип 50-х. Искренняя, добрая, талантливая. Она — та актриса, которой Диана должна была стать в справедливом мире. Приехала, улыбнулась, победила. Но Голливуд так не работает, детка.
Оператор Питер Деминг снимает часть «сна» в теплых, золотистых тонах. Лица светятся, тени мягкие. А реальность? Жесткий свет, зеленоватый оттенок, как в морге. Сон уютен, реальность вызывает тошноту.
Сцена секса Бетти и Риты снята как классическая мелодрама — нежно, красиво. Но в реальности Диана занимается мастурбацией, рыдая от стыда и одиночества. Разница убийственная.
И тут появляется синяя коробочка. Как только она открывается, Бетти исчезает. Коробочка — это ящик Пандоры, хранилище вытесненных воспоминаний. В реальности есть только синий ключ на столе — условный знак от киллера: «Дело сделано».
Монстр за углом
Киллер в фантазии Дианы — неуклюжий идиот. Почему? Потому что подсознание хочет верить, что убийство не состоялось, что всё пошло не по плану. Но даже там, во сне, просачивается вина.
А тот жуткий мужик за закусочной Winkie’s? Это не демон. Это сама Диана. Её изуродованная душа. То, во что превращает человека Голливуд, пожевав и выплюнув. Когда мы видим «монстра» в конце с коробочкой, это уже не чудовище. Это сломленный человек, бомж, отброс общества.
Финал: выстрел в пустоту
Фантазия рухнула. Диана сидит на кровати. Синий ключ лежит на столе. Камилла мертва. Вина накатывает цунами.
И тут — те самые милые старички. Теперь они уменьшились до размера грызунов и ползут под дверью, хохоча, как демоны из преисподней. Они больше не символы успеха. Они — напоминание о крахе Американской Мечты.
Диана не выдерживает. Выстрел. Дым. Тишина.
Она убивает себя, потому что не может примирить мечту о славе с реальностью, где она — убийца-неудачница. Сон был щитом. Без него она беззащитна.
Оркестра нет. Бетти нет. Есть только кошмар.
Откуда ноги растут
Конечно, Линч — великий постмодернист. Mulholland Drive — это духовный наследник Sunset Boulevard (1950) Билли Уайлдера. Норма Десмонд и Диана Селвин могли бы стать отличными подругами по несчастью в аду для забытых актрис. Обеих погубила иллюзия собственной значимости.
Второе важное влияние — Persona (1966) Ингмара Бергмана. Слияние личностей, женский дуэт, распад «Я» — всё оттуда.
Этот фильм породил целую волну последователей. Black Swan (2010), Enemy (2013), Starry Eyes (2014) — все они вышли из шинели Линча, как русская литература из гоголевской.
Так что, друзья, наливайте… кхм, простите, просто пересматривайте классику. И помните: если вам кажется, что мир вокруг слишком идеален — возможно, вы просто спите. А за углом закусочной вас уже кто-то ждет.
