Давайте начистоту: Том Хэнкс — это такой общенациональный батя, которого мы все заслужили, но которого нам забыли выдать при рождении. Есть в этом человеке (коллекционирующем, на минуточку, винтажные печатные машинки — ну разве не прелесть?) что-то такое, что заставляет нас рыдать навзрыд, стоит ему на экране лишь слегка нахмурить брови. Помните финал Captain Phillips? Если вы не сидели в луже собственных слез, то у вас, вероятно, вместо сердца калькулятор. И вот, готовьте носовые платки оптом: Хэнкс собирается сыграть самого главного американского отца в истории, и это будет эмоциональная мясорубка.
Наш любимый Том подписался на участие в экранизации романа Джорджа Сондерса Lincoln in the Bardo. Режиссером выступит Дюк Джонсон. Да-да, тот самый парень, который вместе с Чарли Кауфманом подарил нам кукольную экзистенциальную депрессию в Anomalisa. Джонсон решил не искать легких путей и намерен смешать стоп-моушн анимацию с живыми актерами. Звучит как безумный коктейль, но мы такое любим, правда?
О чем вообще речь?
Сюжет, скажем прямо, не для слабонервных и любителей попкорна. Мы попадаем в бардо — и нет, это не модный бар в Бруклине, а тибетское промежуточное состояние между смертью и перерождением. Там застряла пестрая компания призраков, которые, как типичные мужчины, отказываются признавать очевидное.
В этой загробной курилке тусуются трое рассказчиков. Ханс Фольмер, упрямый печатник, который свято верит, что еще жив, а свой гроб ласково называет «больничным ящиком». Роджер Бевинс III — бедняга, покончивший с собой из-за неразделенной любви; теперь он выглядит как сюрреалистичное нагромождение глаз, ушей и конечностей (привет, ночные кошмары!). И преподобный Эверли Томас, который всё понял, но идти дальше боится, подозревая, что на небесах его ждет разбор полетов, а не арфы.
И вот всю эту экзистенциальную вечеринку прерывает появление новенького — одиннадцатилетнего Вилли Линкольна. Мальчик умер от тифа, пока его отец, 16-й президент США, пытался управлять страной. Трагедия, от которой стынет кровь.
Зачем нам это смотреть?
Хотя Lincoln in the Bardo — первый полноценный роман Сондерса, он напичкан фирменным абсурдизмом автора. Это та самая литература, где смешное и страшное танцуют танго. Дюк Джонсон планирует использовать кукол, чтобы подчеркнуть жуть происходящего. Учитывая, как он выжимал слезу из пластиковых фигурок в Anomalisa, за психическое здоровье зрителей становится немного тревожно.
Но главный козырь в рукаве — это, конечно, Хэнкс. Давайте честно: он совершенно не похож на Линкольна. Он не Дэниел Дэй-Льюис, который ради роли наверняка бы сам построил хижину, отменил рабство и год питался одной корой. Но здесь и не нужен портретный грим. Здесь нужен «Грустный Папа» 80-го уровня. А кто, скажите на милость, умеет грустить в кадре лучше, чем Том Хэнкс? Правильно, никто.
Lincoln in the Bardo сейчас находится на стадии препродакшена. Так что у нас есть время морально подготовиться к тому, что Хэнкс снова разобьет нам сердце. И, черт возьми, мы будем этому рады!
