Давайте начистоту, друзья мои: начало фильма The Burden of Grace Джошуа Нельсона — это вам не легкая прогулка по парку Горького с эскимо. Здесь сразу, без прелюдий, нас окунают в последствия трагедии, от которой у любого нормального человека зашевелятся волосы даже там, где их нет. Кевин (мир его праху) погиб под колесами пьяного водителя. И пока вы думаете, что это завязка для очередного боевика со Стейтемом, сюжет делает финт ушами. Обвинения виновнику смягчили, и брат погибшего — назовем его «Мистер Ярость» — готов рвать и метать, требуя от вдовы хоть одну причину не устроить самосуд прямо здесь и сейчас. А вдова? Она получает письмо от убийцы мужа с просьбой о прощении. Читать его она, разумеется, отказывается — и кто бы ее осудил?
Тем временем на другом конце города наш «герой асфальта», водитель, занимается самобичеванием такого уровня, что сам Раскольников бы уважительно кивнул и предложил стакан воды. Друзья крутят пальцем у виска и советуют сидеть тихо, но куда там! Он одержим идеей лично посмотреть в глаза вдове. Видите ли, он хочет объяснить, через какой ад проходит каждый день: бессонница, флешбеки, желание отмотать время назад. Классика жанра «преступление и наказание», только без старушки-процентщицы. И вот, когда он наконец добивается встречи, он задает вдове вопрос, от которого в приличном обществе принято давиться чаем: верит ли она в Бога?
И вот они встречаются. Напряжение в комнате такое, что можно резать воздух ножом (желательно тупым, для драматизма). Водитель кается, молит об отпущении грехов и признает, что никакая тюрьма не вернет Кевина. Брат погибшего скрежещет зубами так, что слышно в соседнем квартале, а вдова слушает финальную просьбу виновника. Он, ни много ни мало, вкладывает свою судьбу в ее руки. Решай, мол, сама, что со мной делать. В этот момент груз правосудия, милосердия и будущего обеих семей ложится на ее хрупкие плечи. Шах и мат, господа присяжные.
Малкольм Грин (актер, чье лицо выражает всю скорбь еврейского народа) в ключевой сцене короткометражной драмы Джошуа Нельсона The Burden of Grace.
«Он вкладывает решение в ее руки, прося ее выбрать, что будет дальше».
С первых секунд The Burden of Grace вы понимаете: это не тот фильм, под который жуют попкорн. Тут, простите, месседж шире, чем весь бюджет этой картины. А бюджет, судя по картинке, был равен стоимости хорошего бизнес-ланча. Визуально это напоминает мыльную оперу, снятую на даче у бабушки, но… тут вступает в силу библейская арифметика. Если Иисус умудрился накормить толпу парой рыбешек и хлебом, то этот крошечный религиозный фильм делает с вашей душой нечто большее, чем вы могли бы ожидать от такого «гаражного» производства.
И все же, отбросив снобизм (хотя куда ж я без него?), надо признать: режиссер Джошуа Нельсон тычет нас носом в тему, которую мир благополучно забыл за последние лет десять, увлекшись отменой всех и вся. Прощение. Мы живем в эпоху, где горечь и гнев построили между людьми стену выше Великой Китайской, и все мы сидим в окопах, ожидая, пока «те, другие» признают свою неправоту или, что еще лучше, просто исчезнут.
А тут еще и концепция благодати (Grace). Сценарий ставит героев в ситуацию «око за око» — древнюю, как мир, и жестокую, как утреннее похмелье. Можете ли вы простить того, кто отнял у вас самое дорогое? В The Burden of Grace этот вопрос задают не персонажам. Его задают вам. И, черт возьми, отвечать на него ой как не хочется.
