Кровь, субмарины и бунт стримеров: как Маркиплайер переигрывает Голливуд
Мои дорогие скептики, давайте будем честны: еще вчера словосочетание «ютубер в большом кино» вызывало у нас, высоколобых снобов, лишь снисходительную ухмылку и желание пересмотреть что-нибудь из раннего Годара для душевного равновесия. Но времена меняются быстрее, чем вы успеваете обновить ленту. Маркиплайер — он же Марк Фишбах, человек с голосом, способным продать вам даже песок в пустыне, — далеко не первый, кто решил променять уютную веб-камеру на магию кинотеатра. Вспомните хотя бы безумных братьев Филиппу с их хитом Talk to Me (Два, три, демон, приди!) или визионера Кайла Эдварда Болла, подарившего нам ночные кошмары в Skinamarink (Скинамаринк). Оказывается, эти ребята умеют не только кричать в микрофон, но и делать кино.
«Это ново, пока не станет обыденностью. А потом — это уже ожидание», — философски замечает Фишбах, словно цитируя учебник по маркетингу для чайников, но с той долей искренности, которая подкупает. Его цель амбициозна, как планы Илона Маска, но куда более приземленна (или, скорее, подводна): он хочет нормализовать саму идею того, что человек из интернета может создать нечто, выходящее за рамки видеоблога. «Весы слишком сильно склонились в сторону больших студий, и я хочу немного вернуть баланс», — говорит он. И знаете что? В этом есть что-то от дерзости независимого кино 90-х. Iron Lung (Железное легкое) — проект, который уже успешнее, чем Марк мог мечтать, хотя, по его словам, ему бы хватило и скромных сборов. «У меня есть преимущества, которых нет у других, и я это прекрасно осознаю», — признается он. Какая обезоруживающая честность для человека с миллионами подписчиков! Он, кажется, искренне желает успеха другим больше, чем себе. Святой человек, ей-богу.
Мем или шедевр? Трудности перевода с языка YouTube
Фишбах настаивает: Iron Lung — это серьезное кино. Но публика, привыкшая к тому, что интернет-звезды обычно снимают что-то вроде растянутых на полтора часа скетчей, отнеслась к анонсу как к мему. Кинокритики — эти вечные стражи ворот — брезгливо поморщились, назвав фильм «любопытным курьезом». О, как они ошибаются в своей надменности!
У Марка на этот счет есть свой козырь в рукаве, и этот козырь бьет любую рецензию в глянце. «Когда режиссер снимает фильм, он едет в пресс-тур. И я тоже это делаю, — рассказывает Фишбах. — Но когда я заканчиваю с этим цирком, я иду на YouTube и нажимаю кнопку «Стрим». Я получаю мгновенную связь с аудиторией. Я говорю им правду. Не нужно ждать, пока выйдет статья». И ведь он прав, черт возьми! Пока мы с вами полируем абзацы, он уже обсудил все со своими фанатами. Эта скорость коммуникации убивает старую школу, и в этом есть своя варварская красота.
Человек-невидимка в кадре
Самое интересное в этой истории — как статус суперзвезды стриминга трансформируется на большом экране. В Iron Lung Фишбах — практически единственный актер. Казалось бы, бенефис! Но нет. «Я хотел, чтобы они видели персонажа, а не меня», — объясняет он. И тут начинается настоящая режиссерская эквилибристика: съемки со спины, волосы, закрывающие профиль. Он прячется от камеры, как застенчивый дебютант, а не медиа-магнат.
«Я хочу, чтобы люди забыли, кто это. Я хочу, чтобы у них был чистый лист. Как в игре: вы влезаете в шкуру игрока», — говорит Марк. Это смело. Это как если бы Том Круз решил весь фильм носить маску сварщика, чтобы мы поверили в его персонажа. Ирония в том, что именно попытка стереть свое «я» может стать его лучшей актерской работой.
Титры как манифест скромности
Вы когда-нибудь видели, чтобы голливудская звезда ставила свое имя в конце списка титров? А Марк это делает. В начале идет имя разработчика игры Шимонски. «Я хотел согласовать фильм с его видением. Люди знают мое имя, мне не нужно лезть вперед! — смеется Фишбах. — Если бы я мог вообще не указывать свое имя, я бы так и сделал, но мой менеджер меня бы убил». (Кстати, представляю лицо менеджера в этот момент — вероятно, цвет лица менялся от пунцового до бледно-серого).
Он одержим звуком. Для него музыка Эндрю Хулшульта и миксы Брэда — это сердце фильма. «Я хочу, чтобы люди наклонились к экрану. Это то чувство, которое я пытался уловить из игры. Вы хотите приложить ухо к дыре и спросить: «Какого черта там происходит?». Это история о фокусе, концентрации и ограниченной перспективе». И это, друзья мои, звучит как описание лучших триллеров Хичкока. Заставить зрителя щуриться и вслушиваться — высший пилотаж.
Марк не одинок в своей любви к инди-хоррорам. В этом году на экраны выходят экранизации Exit 8 (Выход 8) и The Convenience Store (Круглосуточный магазин). И знаете, кто популяризировал эти игры? Правильно, наш герой. «Это так круто, это настоящий конвейер идей. Игры с низкой графикой, без озвучки… Может быть, кинематографисты научатся сводить свои идеи к минимуму, чтобы потом вырастить из этого кино?» — рассуждает он.
«Я просто Маркиплайер»
Несмотря на титанический успех, Фишбах не страдает звездной болезнью и не планирует захватывать все стулья в Голливуде. «Я просто Маркиплайер. Мне не нужны другие титулы», — отрезает он. И тут он рассказывает историю, достойную анекдота: «Однажды я попытался передвинуть осветительный прибор на площадке, и на меня наорал продюсер. Я знаю правила профсоюзов, но я просто хотел помочь!». 😲
Представьте себе эту картину: миллионер, кумир поколения, стоит и виновато моргает, потому что получил нагоняй за попытку быть полезным. В этом весь он. «Мы все здесь пытаемся сделать одно и то же», — заключает Марк. И глядя на него, начинаешь верить, что, возможно, будущее кино не в руках студийных боссов в дорогих костюмах, а в руках парня, который просто очень любит игры и не боится испачкать руки в кровавой (пусть и бутафорской) воде.
