Ну что, друзья мои, наливайте… ах, простите, никаких призывов. Просто устраивайтесь поудобнее.
Давайте поговорим о том, как Тейлор Шеридан продолжает захватывать мир, превращая телевидение в один бесконечный вестерн, где пыль скрипит на зубах даже у зрителей по ту сторону экрана. Его очередной хит Landman (Landman) на Paramount+ гремит так, что слышно даже в тех уголках Техаса, где еще не знают, что такое интернет. И в центре этого нефтяного безумия — неподражаемый Билли Боб Торнтон.
Знаете, Билли Боб — личность удивительная. Человек, который в свое время носил на шее ампулу с кровью Анджелины Джоли (романтика нулевых, беспощадная и странная) и панически боится антикварной мебели, казалось бы, готов ко всему. Но даже у него, похоже, дергается глаз на съемках. И нет, дело не в сценарии.
Зрители — народ дотошный. Пока критики рассуждают о драматических арках, фанаты с лупой у экранов следят за… бородой Торнтона. О да! Главная интрига сериала для многих — не цены на нефть, а стабильность оттенка растительности на лице главного героя. Краска там гуляет от сцены к сцене, как курс руб… простите, как настроение капризной примадонны. Но соавтор шоу Кристиан Уоллес, хитро прищурившись, заявляет: «Ребята, борода — это мелочи. Вы попробуйте не свариться заживо».
Добро пожаловать в ад. Точнее, в Форт-Уэрт летом.
Оказывается, главная проблема на площадке — это не актерские капризы и не сложные диалоги, а старая добрая техасская жара. Солнце там жарит так, что можно жарить яичницу прямо на лысине режиссера (надеюсь, он в кепке). Первые два сезона снимали в самый разгар этого температурного безумия. Представьте себе: Торнтон в образе Томми Норриса, сурового «ландмэна», рассекает по пыльным полям, проверяет буровые, общается с работягами, а градусник показывает цифры, от которых хочется эмигрировать в Антарктиду.
Кристиан Уоллес в беседе с The Hollywood Reporter (да, эти ребята любят поболтать о страданиях) признался, что съемки в такую погоду — то еще «удовольствие». Третий сезон, судя по всему, начнут снимать где-то в мае, когда Техас уже начинает превращаться в гигантскую духовку. «В этом году, когда мы вернемся к работе, будет жарко. По-настоящему жарко. И будет только хуже», — меланхолично заметил Уоллес. Оптимизм 80-го уровня, не находите?
Искусство требует жертв (и литров воды)
Почему же они так мучают людей? Все ради нас с вами. Чтобы выпустить сезон в прохладном ноябре, когда так уютно завернуться в плед, бедолаги из съемочной группы должны страдать в июле. Это такая извращенная телевизионная логика.
Уоллес, кстати, философски к этому относится. «У нас много натуры, — говорит он. — И это хорошо. Шоу живет этой пылью, этим жаром, этой суровой реальностью». Перевожу с продюсерского на человеческий: «Мы не хотим тратиться на CGI-пот, поэтому пусть актеры потеют по-настоящему». Двенадцатичасовые смены при температуре за 40 градусов по Цельсию — это вам не шутки, как справедливо замечает создатель. «Это наш крест, а не зрителя», — добавляет он с ноткой мученичества, достойной персонажей Достоевского.
Так что, друзья, когда вы будете смотреть третий сезон, жуя попкорн в кондиционированной комнате, вспомните о Билли Бобе и его команде. Они там, на равнинах, жарились как стейки средней прожарки, чтобы мы могли насладиться «атмосферой». Съемки стартуют весной, плавно перетекая в лето, так что к моменту команды «Мотор!» Торнтон (который, кстати, сам в шоке от успеха шоу) и его банда будут уже хрустящими и золотистыми.
А нам остается только ждать ноября и гадать: выдержит ли краска для бороды этот температурный режим, или к финалу сезона Томми Норрис поседеет прямо в кадре от теплового удара? 🌵🎬
