Давайте начистоту: называть Scrubs («Клинику») просто ситкомом — это все равно что назвать «Мону Лизу» неплохой аватаркой. Да, формально тут есть все атрибуты жанра: дурацкие фантазии Джей Ди, гэги, от которых сводит скулы, и говорящая собака-чучело. Но мы-то с вами, ветераны священной войны доктора Кокса с Хью Джекманом, знаем правду. Этот сериал умеет пробивать эмоциональную броню похлеще, чем Майк Тайсон в лучшие годы. На каждую порцию абсурдного веселья здесь приходится ведро ледяной воды реальности, напоминая, что больница — это не только место для гонок на креслах-каталках, но и (сюрприз!) обитель скорби.
Поскольку ходят упорные слухи, что шоу грозится вернуться на экраны (держим пальцы крестиком, но готовим носовые платки), давайте стряхнем пыль с наших стетоскопов и вспомним те самые моменты, когда Scrubs заставлял нас рыдать навзрыд.
«My Old Lady» / «Моя старушка»
Сезон 1, Эпизод 4
Вы только представьте: четвертый эпизод первого сезона. Мы еще даже не успели толком выучить имена интернов, а сценаристы уже решили поиграть с нами в «Русскую рулетку». Джей Ди (Зак Брафф, этот вечный Питер Пэн в халате) выдает статистику: каждый третий пациент в «Святом Сердце» отправляется к праотцам. И вот наша троица — Джей Ди, Терк и Эллиот — получает по пациенту. Математика — бессердечная стерва, и мы понимаем: кто-то сегодня не вернется домой.
У Терка (Дональд Фэйсон) вроде бы халява — грыжа, плёвое дело. Пациент Эллиот (Сара Чок) задыхается, но держится. А Джей Ди пытается убедить милую 74-летнюю леди, что ей нужен диализ. Но бабуля оказывается крепким орешком: она заявляет, что прожила шикарную жизнь и цепляться за соломинку не собирается. Спойлер: умирают все трое. Это был мощнейший щелчок по носу зрителю. Сериал как бы сказал: «Эй, ребята, у нас тут не „Друзья“, у нас тут люди умирают». Терк учится видеть в пациентах людей, а не сломанные тостеры, а мы понимаем: хэппи-энды отменяются. Будет больно.
«My Philosophy» / «Моя философия»
Сезон 2, Эпизод 13
Тут у нас полный набор: беременная женщина с пороком сердца и любимая пациентка Джей Ди — Элейн, которая ждет пересадку «мотора». Доктор Кокс (великолепный Джон К. Макгинли, чьи брови заслуживают отдельного «Оскара») готовится к худшему выбору: спасать мать или ребенка. Но чудо случается — выживают обе.
Казалось бы, выдыхаем? А вот и нет. Баланс жизни и смерти в этой больнице работает жестче, чем коллекторы. Умирает Элейн. Финал эпизода — это чистый катарсис. Кокс, который обычно плевать хотел на тонкую душевную организацию Джей Ди, вдруг видит, как парня накрывает. И вместо дежурного подзатыльника он спрашивает: «Ты в порядке?». Нет, Перри, мы не в порядке. Мы рыдаем.
«My Screw Up» / «Моя оплошность»
Сезон 3, Эпизод 14
Ох, черт. Тот самый эпизод. Если вы не хотите, чтобы ваше сердце снова разбилось на тысячу осколков, просто пролистайте дальше. Я серьезно. Это Эверест печали.
В центре сюжета — подготовка к дню рождения сына Кокса и Джордан. В город возвращается Бен — брат Джордан и единственный человек на планете, которого Кокс не ненавидит. Его играет Брендан Фрейзер (еще до того, как это стало мейнстримом благодаря «Киту»). Бен якобы в ремиссии, но Кокс — параноик, поэтому заставляет Джей Ди провести кучу тестов. Пока Кокс отвлекается на клоунаду, пациент умирает. Кокс в ярости, он обвиняет Джей Ди во всех смертных грехах и выгоняет его.
Но финал… Это тот самый твист в духе «Шестого чувства», от которого волосы встают дыбом. Мы видим, как Кокс, смягчившись, идет мириться с Джей Ди. Бен рядом, шутит, подбадривает. И только когда Джей Ди тихо спрашивает: «Где, по-вашему, мы находимся?», реальность обрушивается на нас бетонной плитой. Бен умер. Мы не на дне рождения. Мы на похоронах. Если в этот момент у вас не защипало в глазах, проверьте пульс — возможно, вы робот.
«My Last Chance» / «Мой последний шанс»
Сезон 4, Эпизод 8
Сценаристы подумали: «Мало вам драмы с Коксом? Получите еще». Келсо отправляет нашего любимого мизантропа отрабатывать часы в скорой помощи. В напарницы ему достается Дениз (Молли Шеннон) — женщина-катастрофа, болтающая без умолку. Она трещит про своего сына, тычет Коксу его фотки и какую-то бейсбольную карточку, с которой пацан якобы не расстается.
Кокс, естественно, мечтает, чтобы земля разверзлась. После аварии (карма, Перри!) он хитростью заставляет ее подписать бумаги и сбегает, напоследок высказав всё, что думает о ее болтовне. Триумф? Как бы не так. Медсестра передает ему ту самую карточку, найденную в обломках скорой. И тут до Кокса (и до нас) доходит: сын Дениз давно умер. Она живет в прошлом. Видеть, как железный доктор Кокс возвращается, чтобы просто послушать безутешную мать… Черт, я пишу это, и у меня снова мокрые глаза.
«My Lunch» / «Мой ланч»
Сезон 5, Эпизод 20
Знаете, почему самые тяжелые эпизоды строятся вокруг доктора Кокса? Потому что видеть, как ломается титан, — это страшно. Здесь всё начинается почти весело: встречают бывшую пациентку Джилл, которая вроде бы в порядке. А потом она умирает. Вроде как суицид. Кокс учит Джей Ди не винить себя. Они решают, что смерть Джилл спасет троих других — её органы идут на трансплантацию.
И тут случается «Упс» планетарного масштаба. Джилл умерла от бешенства. И теперь бешенство у всех троих реципиентов. Под звуки How to Save a Life группы The Fray (песня, ставшая гимном разбитых сердец) мы смотрим, как Кокс теряет всех. Одного за другим. Он впадает в такую истерику, что хочется пролезть через экран и налить ему виски. Это момент полного краха супергероя.
«My Fallen Idol» / «Мой рухнувший идол»
Сезон 5, Эпизод 21
Прямое продолжение предыдущего кошмара. Кокс пьет, не просыхая, и является на работу в состоянии «ты меня уважаешь?». Джей Ди в шоке. Все пытаются вытащить ментора из депрессивной ямы, но тщетно. В итоге именно Джей Ди находит нужные слова. Он признается, что ему больно видеть своего кумира слабым, но… «Я горжусь вами. Потому что после 20 лет работы, когда всё идет к чертям, вы всё еще принимаете это так близко к сердцу. Я хочу быть таким же врачом».
Шах и мат, цинизм. Это был урок взросления для обоих.
«My Long Goodbye» / «Моё долгое прощание»
Сезон 6, Эпизод 14
Прощаться с медсестрой Лаверн Робертс было так же больно, как удалять зуб мудрости без наркоза. Она в коме после аварии, и надежды нет. Карла, как и любой из нас на её месте, включает режим отрицания. Но момент прощания неизбежен.
Чтобы мы окончательно не утонули в слезах, сценаристы параллельно запустили линию с родами Джордан. Она в бешенстве, что все внимание достается умирающей Лаверн, а не ей и новорожденной дочери. И что делает Джордан, чтобы максимально выбесить Кокса? Она называет дочь Джей Ди. Это, пожалуй, самая изощренная месть в истории телевидения и идеальный баланс трагедии и комедии, за который мы так любим это шоу.
«My Last Words» / «Мои последние слова»
Сезон 8, Эпизод 2
Джей Ди и Терк готовятся к своей священной «Ночи стейков». Казалось бы, что может пойти не так? Мясо, пиво, броманс. Но тут появляется умирающий пациент Джордж, у которого никого нет. И перед нашими героями встает выбор: сочный рибай или последние часы с незнакомцем.
Они жертвуют стейками. Они сидят у кровати Джорджа, пьют с ним последнее пиво (да, в больнице!) и признаются, что сами до жути боятся смерти, хотя видят её каждый день. Это тихий, камерный шедевр о том, что значит быть человеком. Никакой беготни, никаких шуток про стринги Тодда. Просто жизнь. И смерть.
А какие эпизоды Scrubs заставили вас рыдать в подушку? Пишите в комментариях, обсудим (групповая терапия за наш счет).
P.S. Кстати, говорят, что 10-й сезон «Клиники» стартует в среду, 25 февраля на ABC. Верить или нет — решайте сами, но надежда умирает последней, верно?
