Здравствуй, мой дорогой друг. Наливай себе чего-нибудь успокоительного, потому что сегодня мы будем препарировать не кино, а тот восхитительный абсурд, который творится за его кулисами. Ты же знаешь, я всегда говорил: порой «making of» оказывается куда драматичнее, чем сам финальный продукт. И вот, словно в подтверждение моих слов, на нас обрушились судебные документы со съемок It Ends With Us (Всё закончится на нас). Это, доложу я тебе, почище «Фауста» Гёте, только вместо Мефистофеля здесь — уязвленное эго, а вместо души продают репутацию.
Представь себе картину маслом: Блейк Лайвли, наша любимая «сплетница», против Джастина Бальдони, режиссера и партнера по фильму. Она подала на него в суд еще в декабре, обвиняя в харассменте и, ни много ни мало, в «социальной манипуляции» с целью уничтожить ее репутацию. Бальдони, конечно, в долгу не остался, назвал все это «позорной ложью», подал встречный иск (который, правда, с треском провалился в июне), но самое вкусное вскрылось только сейчас. Рассекретили переписки. И о, боги кинематографа, это чтение захватывает сильнее, чем ранние сценарии Тарантино.
Дженни Слейт и крушение «мужчины-феминиста»
Начнем с Дженни Слейт. Ты помнишь её, эту очаровательную женщину с голосом ракушки Марселя? Так вот, в своих показаниях она не стеснялась в выражениях. Слейт, игравшая экранную сестру Бальдони, прямым текстом заявила: «Честно говоря, у меня нет слов, чтобы описать, какой он мошенник». В сообщениях своему агенту она называет съемки «отвратительными», а самого Джастина — «клоуном» и «самым интенсивным нарциссом», которого она когда-либо встречала.
Ирония судьбы, мой друг, заключается в том, что Бальдони построил карьеру на образе «мужчины-феминиста», даже выступал с TED Talk о переосмыслении маскулинности. Слейт по этому поводу прошлась катком: «Он хуже, чем обычные „бро“, не потому что он хищник, а из-за своей хрупкости и мизогинии». Представляешь? Человек учит мир быть нежными мужчинами, а на площадке ведет себя так, что коллеги хотят вызвать экзорциста. Это ли не сюжет для сатиры Вуди Аллена?
Тейлор Свифт и скрипка для режиссера
А теперь — тяжелая артиллерия. В драму вступает сама Тейлор Свифт. Оказывается, Лайвли использовала свою подругу как секретное оружие. Бальдони утверждал, что Свифт и Райан Рейнольдс (муж Лайвли, если ты вдруг забыл, кто носит костюм Дэдпула) давили на него, требуя изменить сценарий.
Переписка девушек — это отдельный вид искусства. Свифт пишет о Бальдони: «Думаю, эта сучка знает, что что-то грядет, потому что он достал свою крошечную скрипку». Метафора достойная, согласись! Когда Лайвли жалуется, что Бальдони получает награду как союзник женщин, Свифт резюмирует: «Это так отвратительно, ненавижу, что он так хитро проворачивает это дерьмо… Его нужно побить его же собственными словами».
Но вот где сюжет делает поворот в духе психологического триллера Финчера. В переписке от декабря 2024 года всплывает драма уже между подругами. Лайвли, видимо, настолько погрузилась в роль жертвы корпоративного заговора, что начала писать Тейлор, как пресс-секретарь Газпрома. Свифт ей отвечает: «Мне неловко это говорить… но твои последние сообщения читаются как массовая корпоративная рассылка для 200 сотрудников. Ты сказала слово „мы“ раз 18. Я скучаю по своей смешной, мрачной подруге, а не по „множественному числу“». Блестяще! Даже поп-иконы устают от канцелярита.
Бен Аффлек и призрак Томми Вайсо
Если ты думал, что абсурд достиг пика, то держись за стул. Блейк Лайвли писала Бену Аффлеку. Да-да, тому самому грустному Бэтмену. Она просила его посмотреть черновой монтаж, потому что, цитирую: «Документалка о создании этого фильма была бы интереснее, чем само кино». И вот тут Лайвли выдает гениальное сравнение: съемочный процесс — это если бы у Wild Wild Country (Дикая-дикая страна), фестиваля Fyre и саентологов родился ребенок от фильма The Room (Комната).
О, Томми Вайсо гордился бы! Сравнить своего режиссера с культовым создателем худшего фильма в истории — это, знаешь ли, уровень кинокритики, к которому я стремлюсь годами. Лайвли жалуется Аффлеку, что Бальдони — это хаотичный клоун, который мнит себя кубриковским гением, и что ей пришлось самой переписывать сценарий и режиссировать фильм через его эго. А еще там упоминается Мэтт Дэймон. Джейсон Борн смотрит ромком, чтобы спасти его от провала. Голливуд, я люблю тебя.
Изабелла Феррер и «горячая» сцена
Ну и чтобы окончательно испортить аппетит, перейдем к показаниям Изабеллы Феррер, сыгравшей юную версию героини. Здесь комедия заканчивается и начинается липкая, неприятная драма. Бальдони, этот светоч новой маскулинности, назвал сцену интимной близости подростков «горячей». Феррер, которой по сюжету 16 лет, мягко говоря, офигела. «Это должно было быть невинно, PG-рейтинг, а не то, что он себе нафантазировал», — говорит она.
А история с печеньем? Бальдони предложил, чтобы она слизнула тесто с ложки и посмотрела на партнера определенным образом. Напоминаю, героине — 16 лет. Гумберт Гумберт нервно курит в сторонке. Феррер также рассказала, что Бальдони подмигивал ее партнеру Алексу Ньюстедтеру, намекая, что тому стоит «узнать ее поближе». Мерзость, достойная второсортного злодея из мыльной оперы.
И финальный штрих: Колин Гувер, автор книги, по которой снят фильм, тоже была в ужасе. Оказывается, Бальдони врал всем о ее религии, приписывая ей веру Бахаи. Зачем? Видимо, просто потому что мог.
В общем, мой друг, что мы имеем в сухом остатке? It Ends With Us — это не просто мелодрама, это памятник человеческому тщеславию, хаосу и тому, как даже самые благие намерения в Голливуде превращаются в фарс. Если бы они сняли фильм о том, как они снимали этот фильм, «Оскар» был бы у них в кармане. А пока — наливай еще, этот сюжет требует дижестива.
