Давайте честно: наградной сезон — это тот еще цирк с конями. Все эти смокинги, фальшивые улыбки и речи, написанные пиарщиками, которые, кажется, обучались у нейросетей старого поколения. Но иногда, пробиваясь сквозь этот гламурный пластик, происходит что-то настоящее. Настолько настоящее, что хочется отставить бокал с шампанским и просто помолчать.
Именно это и случилось в субботу на кинопремии в Палм-Спрингс. Виновником торжества (и наших разбитых сердец) стал не кто иной, как Гильермо дель Торо. Наш любимый мексиканский визионер, человек, который любит монстров больше, чем большинство людей любит своих родственников, вышел получать награду Visionary Award.
Компанию на сцене ему составила, пожалуй, самая стильная троица сезона: Оскар Айзек (мужчина, чей взгляд способен прожечь дыру в реальности), Джейкоб Элорди (человек-небоскреб, которого мы все запомнили по Euphoria, а теперь он решил примерить болты на шее) и Миа Гот, королева инди-хорроров. Вся эта банда собралась не просто так, а чтобы представить грядущий магнум опус дель Торо — Frankenstein.
Гильермо, которому стукнул 61 год (время, ты беспощадно!), начал с философской ноты, достойной хорошего тоста за полночь: «Я пришел к мысли, что каждый из нас рождается лишь с одной или двумя песнями, которые мы должны спеть. И всё. Мы просто повторяем их снова и снова, пока, наконец, не попадем в ноты. И Франкенштейн — это та самая песня, для которой я родился». Красиво? Безумно. Но это была лишь прелюдия 🎬.
А потом он выбил воздух из легких всего зала Convention Center. Режиссер, который мудро проигнорировал красную дорожку (видимо, понимая, что отвечать на вопросы «Кого вы сегодня носите?» у него просто нет сил), признался, почему этот вечер для него особенный. Оказалось, что его фильм не про монстров. Ну, то есть, про монстров, конечно, но в первую очередь — про отцовство и прощение.
«Три дня назад я потерял старшего брата», — сказал он, и в этот момент, я уверен, даже официанты перестали звенеть посудой. — «Но я здесь. Я здесь, потому что этот фильм говорит о состоянии, которое абсолютно человечно: сердце может разбиться, но даже разбитое, оно продолжает жить. Даже сломанное сердце качает кровь и заставляет тебя идти дальше».
Вы только вдумайтесь в эту иронию судьбы. Дель Торо рассказал, что они с братом часто «играли» Виктора Франкенштейна и его Создание на протяжении жизни. Метафора, от которой мороз по коже. Но, к счастью, в отличие от героев Мэри Шелли, они успели заключить мир. «Много лет назад мы даровали друг другу любовь и покой», — добавил Гильермо. 💔
В финале он, как настоящий маэстро, перевел фокус на своих актеров. Мол, я могу пропустить пару вечеринок в этом сезоне (и кто его осудит?), но пропустить эту не мог. «Я здесь ради семьи», — сказал он, указывая на Айзека, Элорди и Гот. — «Жизнь дает тебе семью по пути».
И знаете что? В мире, где кино часто превращается в сухую бухгалтерию кассовых сборов, чертовски приятно видеть, что для кого-то оно все еще остается способом поговорить с вечностью. И с братом, которого больше нет рядом. Cheers, Гильермо. Твоя песня звучит громче всех.
