Пустынный блюз Итана Хоука: как вечный подросток Голливуда учил нас «беречь дикость»
Давайте честно, друзья: если бы существовала премия за умение стареть так, чтобы это выглядело не как увядание, а как превращение хорошего бурбона в коллекционный, её следовало бы отдать Итану Хоуку. После года, который можно смело назвать «марафонским забегом по красным дорожкам» — тут вам и линклейтеровский Blue Moon, и The Lowdown Стерлина Харьо, и даже сиквел ужастика Black Phone 2 (да-да, наш интеллигент любит иногда попугать народ) — Хоук отправился в пустыню. Нет, не искать просветления в духе Джареда Лето, а за заслуженной статуэткой на кинофестивале в Палм-Спрингс.
И вот, представьте себе эту сцену: субботний вечер, кондиционеры Convention Center гудят, пытаясь перекричать шуршание кутюрных платьев, а вокруг — такая концентрация звездной пыли, что счетчик Гейгера бы зашкалило. Майли Сайрус, Тимоти Шаламе (куда ж без него), Кейт Хадсон, вечно молодой Адам Сэндлер… Но виновником торжества, заставившим зал замереть, стал именно наш герой. И знаете, что он сделал? Вместо дежурного «спасибо маме и агенту», он выдал речь, от которой у меня, циника со стажем, что-то предательски дрогнуло в районе грудной клетки.
Уроки ходьбы от Ривера Феникса
Хоук вышел на сцену в настроении, которое можно описать как «философская меланхолия». Получив награду из рук оскароносного Махершалы Али, он вдруг вспомнил не своих продюсеров, а тех, кто «сшит с ним одной нитью». И начал он, конечно, с призрака прошлого — с Ривера Феникса.
Для тех, кто родился уже при ТикТоке: Ривер был Джеймсом Дином своего поколения, парнем, который сгорел слишком быстро, умерев на тротуаре у клуба Viper Room в 1993-м. Но вернемся в 1985 год. Представьте: съемки фильма Explorers Джо Данте (того самого гения, что подарил нам гремлинов). Сюжет — чистая магия 80-х: мальчишки строят космический корабль из мусора и чертежей из снов.
«Мне было тринадцать, — рассказывал Хоук, и зал слушал, забыв про шампанское. — Я торчал в отеле Radisson где-то под Сан-Франциско и смотрел в окно. А там, по парковке, туда-сюда ходил 14-летний Ривер Феникс». Итан, будучи нормальным подростком, вышел спросить, какого чёрта тот делает. Ответ Ривера был обезоруживающим: «Я репетирую походку своего персонажа».
Вы только вдумайтесь! Пока Хоук (как и любой из нас в 13 лет) думал только о том, как бы выглядеть максимально круто, Феникс устраивал кастинг походок. «Мне и в голову не приходило ходить как-то иначе, кроме как круто», — признался Итан. Это, друзья мои, и есть разница между просто парнем и великим актером.
Сэлинджер против скотобоен
Дальше — больше. Их дружба напоминала культурный обмен между инопланетянами. Хоук, начитанный мальчик из хорошей семьи, подсунул Риверу «Над пропастью во ржи» (Сэлинджер тогда был обязательной программой для любой мятущейся души, не то что сейчас). А что в ответ? Феникс, который книг особо не читал, вручил Итану кассеты с панк-роком и лекции о вегетарианстве.
«Я знать не знал, что такое вегетарианец, — смеялся Хоук со сцены. — А он показывал мне документалки про скотобойни и экологический ущерб». Представляете этот дуэт? Один цитирует Холдена Колфилда, другой объясняет, почему мясо — это убийство, под аккорды Sex Pistols. «Он навсегда останется частью меня», — сказал Итан. И, чёрт возьми, мы ему верим.
Башня из слоновой кости и «дикость»
Разумеется, Хоук не был бы Хоуком, если бы не превратил благодарственную речь в мини-эссе. Он поблагодарил всех: от Питера Уира (о, Dead Poets Society, встаньте на парты, господа!) до своей жены Райан. Но главное он приберег на финал.
Пока другие лауреаты бубнили про «важность кинотеатрального опыта» (скука смертная), Итан заговорил о метафизике. «Мы все здесь хороши ровно настолько, насколько хорошо наше время», — заявил он. Звучит почти как тост на грузинском застолье, но с голливудским лоском.
«Технологии скачут так быстро, что прогресс начинает выглядеть как отступление. Истину трудно расслышать внутри Вавилонской башни, но мы узнаем её, когда видим», — продолжил он. И знаете, в эпоху, когда каждый второй фильм снимается на фоне зеленой тряпки, слышать от него слова «Я верю в кино» — это как глоток свежего воздуха.
Он закончил призывом, который я, пожалуй, распечатаю и повешу над своим рабочим столом: «Берегите дикость» (Protect the wild). Итан признался, что его карьера была «сплошным весельем и дикостью». И глядя на него, понимаешь: он не врет. Мы не такие хрупкие, как нам кажется. А кино — это не просто контент для стримингов, это коллективное психическое здоровье.
Так что, друзья, давайте последуем совету старины Хоука. Выключим телефоны, включим что-нибудь настоящее — может быть, тех самых Explorers — и попробуем сохранить в себе немного той самой дикости. За это не грех и выпить.
