Слушайте, ну вот вы сидите, наверное, думаете, что главные драмы разворачиваются где-нибудь в коридорах власти у Соркина или в спальнях у Лантимоса. А я вам скажу: черта с два. Самый настоящий, концентрированный абсурд, от которого волосы встают дыбом даже у лысых, происходит в Канзасе. Да-да, в том самом штате, откуда Дороти улетела на урагане, только в этот раз ураган пришел в форме полицейского рейда, а ведьма Запада носит значок шерифа. 🌪️
Представьте себе сцену. 11 августа 2023 года. Джоан Мейер, 98 лет (девяносто восемь, Карл! Она, наверное, помнит премьеру Gone with the Wind в кинотеатре), сидит в своем доме и не понимает, почему к ней вломилась полиция. Копы переворачивают вверх дном редакцию ее газеты The Marion County Record и ее собственный дом, бормоча что-то про «нацистские штучки». На следующий день сердце старушки не выдержало. Она умерла. От шока. Сын говорит, что ее буквально убили стрессом.
Но подождите хвататься за валидол, это только завязка.
На фестивале «Сандэнс» показали документалку с лаконичным названием Seized («Конфисковано»), и это, доложу я вам, почище любого триллера Финчера. Режиссер Шэрон Лиз, местная, канзасская (что важно!), взяла этот провинциальный кошмар и сделала из него зеркало нашей с вами реальности. Оказывается, чтобы устроить маленький тоталитаризм, не нужны указы президента — достаточно обиженного начальника полиции и пары местных царьков в городке с населением меньше двух тысяч человек.
О чем сыр-бор?
Вы будете смеяться, но вся эта спецоперация с изъятием компьютеров и телефонов (отобрали даже телефон у вице-мэра Рут Хербел, который был ей нужен для ухода за мужем с деменцией — гуманизм, уровень «Бог») началась из-за сущей ерунды. Официальная версия: газета якобы участвовала в краже личных данных. Звучит грозно, как сюжет для All the President’s Men. А на деле? Газета получила информацию — внимание! — о том, что местная бизнес-леди (с, кхм, связями в полиции) продолжает кататься за рулем без прав и даже получила лицензию на алкоголь. И что сделала газета? Опубликовала сенсацию? Нет! Они пошли в полицию и сказали: «Ребята, тут у вас бардак». А в ответ получили маски-шоу.
Это классический эффект Стрейзанд, помноженный на провинциальную глупость. Пытались заткнуть рот газете, а в итоге сделали ее знаменитой на весь мир. Браво, господа офицеры, отличный пиар-ход.
Герой не нашего времени
В центре фильма — Эрик Мейер, сын той самой погибшей Джоан. И вот тут Шэрон Лиз делает гениальную вещь. Она не лепит из него святого мученика. О нет! Эрик — тот еще фрукт. Знаете этот тип людей? Он из тех, кто пишет письма Санта-Клаусу не с просьбой подарков, а с красной ручкой, исправляя грамматические ошибки детей. Серьезно, он в своей газете публиковал разборы ошибок школьников. Душнила 80-го уровня! А еще он как-то раскопал, что одна местная дама 15 лет назад снялась в пикантной рекламе, и написал об этом, из-за чего ее бизнес закрылся. Ну, такой себе Вудворд и Бернстайн в одном флаконе.
Но, как тонко подмечает режиссер, Первая поправка (это про свободу слова, если кто забыл) защищает не только тех, кто нам нравится. Она защищает и зануд, и вредин, и тех, кто портит настроение всему городу. Потому что если начать фильтровать, кого можно обыскивать, а кого нет, по принципу «приятный человек», то мы очень быстро скатимся в средневековье.
Канзасский нуар
Лиз (режиссер) рассказала MovieMaker потрясающие вещи. Оказывается, эта драма зрела десятилетиями. Мэр города в фильме выдает фразу, достойную Тарантино: «То, что здесь произошло — это куча мелких фиговин, а потом бац — и вы в новостях, и не в хорошем смысле». Начальник полиции с комплексом преследования, старые обиды, местечковые интриги… Это как Three Billboards Outside Ebbing, Missouri, только без Сэма Рокуэлла, зато с реальными трупами.
И знаете, что самое страшное? Это заразно. Буквально за несколько дней до премьеры фильма ФБР нагрянуло к журналистке The Washington Post. Так что Мэрион, Канзас — это не аномалия. Это, простите за пафос, демо-версия того, что бывает, когда у системы срывает резьбу.
Шэрон Лиз, кстати, молодец. Как только узнала о рейде, прыгнула в машину и помчалась к Эрику, пока пепелище еще дымилось. Позвонить она ему не могла — телефоны-то «доблестные стражи» отобрали. Вот это я понимаю — журналистская хватка. Не то что нынешние блогеры, которые боятся выйти из кофейни без лавандового рафа.
Вердикт
Seized — это кино о том, как маленькие люди с маленькой властью могут натворить больших бед. И о том, что свобода слова — это право быть неудобным занозой в заднице у начальства. Смотреть обязательно, хотя бы ради того, чтобы увидеть, как Эрик Мейер продолжает ходить на городские собрания и учить молодых репортеров, несмотря на то, что его жизнь превратили в ад. И да, не забывайте проверять грамматику в письмах, даже если пишете их Санте. Мало ли кто читает.
Основное изображение: кадр из фильма Seized. Предоставлено Sundance Institute.
