Друзья мои, давайте на минуту отвлечемся от созерцания своих стриминговых подписок и снимем шляпы. На 98-м году жизни, в туманном Оксфордшире, где чай, вероятно, вкуснее, чем наши с вами надежды на светлое будущее, скончался Кеннет Хайман. 97 лет! Вы только вдумайтесь. Человек видел зарождение звука, расцвет цвета и, к сожалению, успел застать эпоху сиквелов комиксов. Но мы будем помнить его не за это.
Хайман — это тот самый продюсерский титан, который доказал, что наличие денег и вкуса не всегда взаимоисключающие понятия, хотя Голливуд десятилетиями пытается убедить нас в обратном. Он ушел тихо, по естественным причинам (что в его возрасте — уже подвиг), как сообщила его подруга Джой Гулд.
Кто такой Кеннет Хайман? О, это был не просто «сын маминой подруги», а сын Элиота Хаймана, человека-легенды, который когда-то купил Warner Bros. и посадил Кеннета рулить всем мировым производством. Представьте себе: вам дают ключи от фабрики грез, и вы, вместо того чтобы штамповать ерунду, даете зеленый свет Сэму Пекинпа и его кровавому балету The Wild Bunch (Дикая банда). Да за одно это ему можно ставить памятник из чистой бронзы и гильз!
Но давайте о главном, о том, что делает Хаймана фигурой масштаба «А». Представьте 1968 год. Расизм в США цветет пышным цветом, как плесень на забытом в холодильнике сыре. И тут Хайман, этот белый парень в дорогом костюме, встречается с Гордоном Парксом — фотографом из Vogue и Life. Паркс хотел снимать кино. Черных режиссеров на крупных студиях тогда было примерно столько же, сколько честных политиков — ноль.
Встречу, кстати, организовал Джон Кассаветис (икона инди-кино, да святится имя его). И знаете, сколько она длилась? 15 минут. Четверть часа, Карл! За это время вы успеваете только выбрать, какой сериал не смотреть за ужином. А Хайман за 15 минут разрушил вековые предрассудки и дал Парксу работу режиссера над The Learning Tree (Древо познания). «Мне понравилась ваша книга и ваши фото», — сказал он. Всё. Никаких фокус-групп и маркетинговых исследований.
В итоге The Learning Tree (1969) стал не просто фильмом, а культурным тараном, пробившим стену для черных режиссеров. Там, кстати, сыграл Кайл Джонсон, сын самой Нишель Николс (да-да, лейтенант Ухура из «Звездного пути», мир тесен, как маршрутка в час пик). Хайман дал Парксу контракт сразу на четыре фильма, и благодаря этому мы получили культовый Shaft (Шафт). Можете себе представить 70-е без Шафта? Я — нет.
Вице-президент США Хьюберт Хамфри тогда даже написал письмо Хайманам, мол, ребята, вы застолбили себе место в истории. И не соврал ведь, чертяка.
Но если вы думаете, что Хайман был только про социальную справедливость, то вы ошибаетесь. Этот парень знал толк в тестостероне. Именно он спродюсировал The Dirty Dozen (Грязная дюжина). Ли Марвин, Эрнест Боргнайн, Чарльз Бронсон — сборная солянка самых крутых мужиков Голливуда, которые, кажется, жевали гвозди на завтрак. Или The Hill (Холм) Сидни Люмета — фильм, где Шон Коннери пытался доказать всему миру, что он не только Джеймс Бонд, и преуспел, черт возьми!
А еще в его резюме есть исполнительное продюсирование What Ever Happened to Baby Jane? (Что случилось с Бэби Джейн?). Да-да, тот самый триллер, на съемках которого Бетт Дэвис и Джоан Кроуфорд ненавидели друг друга так искренне, что искры летели через экран прямо в зрительный зал. Управлять таким хаосом — это нужно иметь нервы толщиной с трансатлантический кабель.
Под его присмотром на Warners вышли такие жемчужины, как Wait Until Dark (Дождись темноты) с Одри Хепберн (кто не боялся этого фильма в детстве, у того нет сердца) и психоделический Performance (Представление) с Миком Джаггером. Джаггер в кино — это всегда риск, но Хайман любил риск, как мы любим хорошее вино в пятницу вечером.
Родился наш герой в Нью-Йорке, служил в морской пехоте (теперь понятно, откуда эта стальная хватка), потом покорял Европу, работая на MGM и Universal. У него остались жена Кэролайн, куча детей и внуков. Жаль только, что таких продюсеров сейчас делают все реже. 🎬
Покойся с миром, Кеннет. Ты научил нас, что иногда 15 минут достаточно, чтобы изменить мир, если у тебя есть яйца и чутье.
