Господа, если вы всё еще верите, что кинематограф жив только благодаря парням в трико, спасающим мир на фоне зеленого экрана, то у меня для вас новости. И новости эти пахнут пылью, кровью и старой кинопленкой. Чтобы понять, почему независимое кино — это всё ещё тот самый локомотив, который тащит наш дряхлеющий поезд искусства в светлое завтра, вам просто жизненно необходимо взглянуть на «Любовь хочет нашей смерти» (Love Wants Us Dead). Снял это чудо новый, как говорят, «мейджор» авторского цеха — Исраэль Перес. Запомните это имя, а лучше запишите, чтобы потом, попивая рислинг на какой-нибудь премьере, небрежно бросить: «О, я знал о нем еще до того, как это стало мейнстримом».
Итак, представьте себе: калифорнийская пустыня. Не та, что с открыток, а та, где можно спрятать труп (или душу). Анаис — ее играет Венди Чжоу, и бог мой, эта девушка смотрит в камеру так, будто видит ваши грехи — бродит по пустым комнатам заброшенных домов. Эти лачуги оставлены людьми, чтобы однажды быть сожранными песками времени, ну, вы понимаете, вся эта экзистенциальная тоска. Анаис не расстается с видеокамерой, фиксируя разруху с маниакальным упорством, достойным раннего Вернера Херцога.
А где-то рядом, в параллельной вселенной уныния, Роуз (Линди Джонс) протирает штаны в магазине сантехники Lancaster Plumbing Supply. Компанию ей составляет Пабло (Пабло Сантьяго). Пока Пабло, как типичный герой второго плана, бубнит о сводках новостей и серийных убийствах в округе (классика жанра, чеховское ружье, которое обязано выстрелить), Роуз витает в облаках. Ей плевать на маньяков, она одержима киноискусством. Девушка мечтает о высоком, застряв среди фитингов и унитазов. О, эта ирония судьбы! Мечтательница в Ланкастере — это почти так же трагично, как балерина на скотобойне.
И вот, в магазин заявляется Анаис. Таинственная, как финал у Линча. Она договаривается с Пабло об аренде задней комнаты (тайком, разумеется, иначе где интрига?), и Роуз, увидев отснятый Анаис материал, понимает: вот оно! Родственная душа, способная оценить ее страсть к визуальным экспериментам. Наконец-то не с кем обсудить цены на трубы, а можно поговорить о кадрировании.
Чего Роуз не знает — так это маленькой, пикантной детали. У Анаис есть, скажем так, неконтролируемая гастрономическая зависимость от человеческой крови. Но кого волнуют такие мелочи, когда на кону искусство? В итоге эти двое сливаются в танце обреченных, который вознесет их выше, чем можно вообразить. И поверьте, это не просто метафора.
«Где-то в калифорнийской пустыне Анаис бродит по пустым комнатам заброшенных домов…»
Перес в своем полнометражном дебюте заявляет о себе так громко, что у меня зазвенело в ушах. Это не режиссер, это раскаленный метеор таланта, который только начинает свой спуск на нашу грешную землю. «Любовь хочет нашей смерти» (Love Wants Us Dead) — это инди-кино с большой буквы «И», где режиссер, кажется, заключил сделку с дьяволом (или с духами великих авангардистов), чтобы воскресить ту самую старую магию артхауса.
Уже на первых кадрах я понял: передо мной не просто парень с камерой, а мастер композиции. Перес создал невероятную эстетику города-призрака. Это не просто кино, это высокое фотоискусство, где каждая трещина на стене выглядит как шедевр. Персонажи, существующие в этом разлагающемся пейзаже, вызывают щемящее чувство: они тянутся к звездам, пока зыбучие пески засасывают их по щиколотку. Красиво? Безумно.
Но что меня добило окончательно — Перес умудрился вставить в фильм лучший туториал по творчеству легенды авангарда Майи Дерен, который я когда-либо видел (а я, поверьте, видел достаточно скучных лекций). Методы ее «кинематографического безумия» объясняются так изящно, с использованием потрепанной книжки в мягкой обложке в кадре, что хочется аплодировать. А потом, в, пожалуй, идеальной кульминационной сцене, режиссер применяет эти методы на практике. Это был удар под дых. В хорошем смысле. Весь этот визуальный ряд эмоционально вскрыл мою грудную клетку, словно крылья бабочки, рвущиеся наружу. 🦋
В общем, если вы хотите узнать больше — ищите официальные страницы фильма в сети. Но лучше просто идите и смотрите. Искусство требует жертв, и на этот раз жертвой будет ваше спокойствие.
