Друзья мои, давайте на чистоту: в Голливуде сейчас пахнет не только дорогим парфюмом и свеженапечатанными деньгами, но и, простите, паленым мясом. Кто-то очень, ну просто очень не хочет, чтобы лента Marty Supreme сорвала куш на грядущем «Оскаре». И это, поверьте, зрелище столь же захватывающее, сколь и омерзительное.
Каждый год, когда на горизонте начинают маячить золотые статуэтки, в Лос-Анджелесе открывается сезон охоты. Искренняя неприязнь или тихие, как шелест платья от кутюр, кампании «черного пиара» грозят прострелить колени фаворитам. Причины? О, диапазон широк: от очевидных грехов до совершенно абсурдных придирок. Помните прошлый год? Старые твиты Карлы Софии Гаскон едва не похоронили шансы Emilia Pérez, а микроскопическое использование нейросетей в The Brutalist вызвало бурю в стакане воды. Anora чудом увернулась от обвинений в отсутствии координаторов интимных сцен (боже, какая пошлость!), и Шон Бейкер таки пошел бить рекорды. Но осадочек, как говорится, остался.
Конечно, в идеальном мире с розовыми пони академики голосуют за лучшее кино. Но мы-то с вами знаем, что ножи в спину — это давняя традиция, особенно расцветшая во времена Харви Вайнштейна. Этот господин, прежде чем стать знаменитым своими тюремными сроками, прославился тем, что превратил наградные гонки в гладиаторские бои без правил.
В этом году у нас есть вполне здоровая, интеллигентная дискуссия. Кто круче: Sinners Райана Куглера (молодой, дерзкий, с безупречным послужным списком) или One Battle After Another Пола Томаса Андерсона? Андерсону, кстати, давно пора дать статуэтку просто за выслугу лет и гениальность, но это тема для отдельного тоста 🍷.
Однако все эти благородные споры меркнут на фоне шумихи вокруг Marty Supreme. И, что самое ироничное, к самому фильму этот скандал имеет такое же отношение, как я к балету. Весь сыр-бор разгорелся из-за картины, которую режиссер Джош Сэфди снял еще два фильма назад вместе со своим братом Бенни. Речь идет о Good Time (2017) — том самом электрическом неоновом триллере, где Роберт Паттинсон бегал по Нью-Йорку с выпученными глазами, окончательно доказав, что он не просто вампир с блестками, а чертовски хороший актер.
Анатомия скандала, или Призраки прошлого
Гром грянул 26 января, когда новоиспеченный таблоид California Post (западный филиал старейшей американской помойки New York Post) вышел с заголовком «OSCAR WILD!». Газетенка заявила, что братья Сэфди, переставшие работать дуэтом после зубодробительного Uncut Gems (2019), стали частью «голливудского скандала». Якобы раскол братского тандема произошел не из-за творческих разногласий, а из-за темной истории со съемок Good Time.
Суть претензий такова: на съемочной площадке в 2017 году оказалась 17-летняя статистка, которую взяли на роль секс-работницы. И вот эту юную деву бросили в сцену с обнаженкой и имитацией секса с Бадди Дюрессом. Тут нужно сделать ремарку: Дюресс был «непрофессиональным актером», человеком с биографией, которую можно читать как уголовный кодекс (наркотики, оружие, кражи), и харизмой уличного пса. К сожалению, он умер от передозировки в 2023 году, так что защитить себя уже не сможет.
Таблоид утверждает, ссылаясь на свои «источники» (ох уж эти анонимные доброжелатели), что Дюресс был под кайфом, обнажился и, скажем так, проявил излишнюю инициативу, пока камеры работали. А Джош Сэфди, ныне претендующий на «Оскар» за режиссуру Marty Supreme, якобы все это наблюдал на мониторе, пока Бенни стоял в углу с микрофоном. Утверждается, что Джош узнал о возрасте девушки только в день съемок.
Сами братья молчат как партизаны. Официальная версия их разрыва — «естественная творческая эволюция». Бенни, кстати, в этом году выпустил сольный проект The Smashing Machine, и у него все вроде бы неплохо.
Масла в огонь подливает и тот факт, что всплыла эта история якобы в контексте развода их бывшего продюсера Себастьяна Бир-Маккларда с красавицей Эмили Ратаковски. Говорят, продюсер закрутил роман с той самой актрисой из Good Time уже после съемок, и это стало аргументом в битве за опеку над детьми. Санта-Барбара, честное слово 🤦♂️.
Последствия: Утопит или прославит?
Шумиха поднялась нешуточная. The Hollywood Reporter и The Ankler уже строчат лонгриды, подозревая, что перед нами классическая «кампания по очернению». Журналистка Кейти Рич из The Ankler призналась, что телефон у нее раскалился от сообщений коллег, гадающих: кто же заказчик? Какой конкурент решил сыграть грязно?
Самое смешное (если тут вообще уместно смеяться), что Татьяна Сигел, автор статьи в таблоиде, уже писала об этом в 2023 году для Variety. То есть новость, по сути, протухшая. Раньше для реанимации старой истории нужен был новостной повод. Теперь, в эпоху интернета, достаточно просто желания испортить кому-то праздник. Особенно если этот «кто-то» — Тимоти Шаламе в главной роли у модного режиссера, и они мчатся к «Оскару» на всех парах.
Повредит ли это Marty Supreme? Или сработает закон обратной тяги, и скандал лишь подогреет интерес? Мы узнаем это 15 марта, когда вскроют конверты. А может, и не узнаем. Оскаровские дебаты — вещь аморфная, как туман над Темзой.
Возможно, академики просто выберут другое кино. И вовсе не из-за того, что происходило на съемочной площадке в Квинсе почти десять лет назад, а просто потому, что им так захотелось. Кино, друзья мои, — это магия. А магия, как известно, не всегда бывает белой.
