«А вы не хотите потусить друг у друга на съемочных площадках?» — с энтузиазмом воскликнул Джеймс Кэмерон, словно школьник, которому только что подарили ключи от магазина игрушек. Этот вопрос прозвучал за круглым столом режиссеров The Hollywood Reporter, собравшем, пожалуй, самую эклектичную компанию года. Представьте себе: создатель синих инопланетян (Avatar: Fire and Ash) пытается заманить к себе в гости греческого абсурдиста Йоргоса Лантимоса (Bugonia) и королеву военного триллера Кэтрин Бигелоу (A House of Dynamite). 🍿
За столом собралась «Великолепная шестерка», чей суммарный возраст колеблется от мудрых 74 лет (Бигелоу) до энергичных 39 (Райан Куглер). География их происхождения заставит позавидовать любой турфирме: Канада, Китай, Норвегия, Греция и США. В их копилке — 22 номинации на «Оскар» и три статуэтки за режиссуру. Ирония судьбы: Бигелоу стала первой женщиной, получившей эту награду за (The Hurt Locker), обойдя… да-да, своего бывшего мужа Кэмерона с его (Titanic). Но об этом мы поговорим позже, а пока — пристегните ремни, мы погружаемся в пучину режиссерского сознания. 🎬
Если бы не кино, кем бы вы стали? (Осторожно, ответы могут вызвать желание переписать трудовую книжку)
Джеймс Кэмерон: Я разрывался между наукой и кино. В итоге выбрал… и то, и другое. Я взял восемь лет отпуска от Голливуда, чтобы совершить семь глубоководных экспедиций. Потому что, знаете, снимать блокбастеры — это стресс, а сидеть в металлической капсуле на дне Марианской впадины — это, видимо, спа-процедура.
Кэтрин Бигелоу: Я бы рисовала. (Коротко и ясно, как выстрел в её фильмах).
Райан Куглер: Открыл бы кофейню. Я делаю отличный эспрессо. (Представьте: вы заходите за латте, а бариста предлагает вам сценарий про боксера).
Йоргос Лантимос: Пекарем. Поставлял бы выпечку Райану.
(Авторская ремарка: Зная фильмы Лантимоса, я бы трижды проверил начинку этих круассанов. Возможно, там спрятан экзистенциальный ужас или, как минимум, абрикос.) 🥐
Хлоя Чжао: Частным детективом. (Теперь понятно, откуда в её фильмах такая наблюдательность).
Йоаким Триер: Я был неплохим скейтбордистом, но колени уже не те.
Был ли фильм, который толкнул вас на эту скользкую дорожку?
Кэмерон: (2001: A Space Odyssey). Не только потому, что это визуальный шедевр, но и потому, что я хотел знать фокус: «Как они, чёрт возьми, это сделали?».
Чжао: Я росла в Пекине без голливудского кино. Первым, что я увидела, был (The Terminator). Моя реакция: «Святое дерьмо».
(Представьте лицо Кэмерона в этот момент. Его творение разрушило психику будущей оскароносной постановщицы в Китае. Круг замкнулся.)
Бигелоу: (The Wild Bunch) в паре с (Mean Streets). Трансформативный опыт. (Кровь, честь и Скорсезе — отличный коктейль для юной леди).
Лантимос: Для меня, растущего в Греции, это был Спилберг. (Indiana Jones) и (Jaws).
(Кто бы мог подумать, что человек, снявший «Клык», вдохновлялся Индианой Джонсом? Видимо, где-то по дороге он свернул в очень темный переулок.)
Давайте о будущем. 2025 год. Кэтрин, вы возвращаетесь с фильмом о ядерной угрозе (A House of Dynamite). Почему сейчас?
Бигелоу: Меня интересует военно-промышленный комплекс и то, как мы находимся в его власти. Я росла в эпоху учений «пригнись и накройся», когда мы прятались под партами от ядерного взрыва. Сейчас этот призрак вернулся. Сабли снова гремят.
Джим, технологии и «чужой опыт» — это ваш конёк с 1995 года.
Кэмерон: (Avatar) заставляет людей голосовать против самих себя. Мы смотрим на На’ви и хотим вернуться к той версии нас, которая была связана с природой. Технологии для меня — лишь способ отправить зрителя в тело инопланетянина, чтобы он понял, что значит быть человеком.
Райан, фильм (Sinners). Откуда такая личная связь?
Куглер: Всё началось с моего дяди. Он любил виски и блюз. Когда он умер, я чувствовал вину, что не был рядом — я доделывал (Creed). Однажды я слушал песню «Wang Dang Doodle», и меня как молнией ударило: это кино! Плюс, я люблю жанровое кино, хотя никто об этом не знал. Пришло время смешать личное с веселым.
Йоргос, ваш (Bugonia) — это ремейк корейского фильма, но про теории заговора. Актуальненько.
Лантимос: Сценарий был смешным, сложным и странным. Как раз для меня. Сейчас многие любят «проводить собственные исследования» в интернете, так что почва благодатная.
Хлоя, Спилберг позвал вас снимать (Hamnet), а вы сомневались. Почему?
Чжао: История о потере ребенка — это триггер. У меня есть глубокая «материнская рана». Я думала отказаться. Но потом у меня случился кризис среднего возраста, длившийся четыре года, и я поняла: если не разберешься с проблемой, она придет за тобой сама. Так что я решила: «Ладно, погнали».
Йоаким, (Sentimental Value) — снова Осло, снова семья, снова боль. В чём ваша проблема?
Триер: Мой дед снял фильм, попавший в Канны в 1960-м, но так и не смог построить карьеру. Я до сих пор пытаюсь понять, зачем мы, черт возьми, занимаемся этим делом. Это попытка найти смысл.
Кэмерон: Это терапия.
Триер: Возможно.
Есть теории, что объединяет ваши фильмы. Джим, расставьте точки над i.
Кэмерон: Все мои фильмы — это истории любви. (Titanic) — парень встречает девушку. (The Abyss) — развод. (Aliens) — материнская любовь с пулеметом наперевес. Меня считают технарем, но я в душе сентиментальный романтик.
Чжао: Для меня это страх смерти. Джим, твои фильмы помогают растворить этот страх, сливаясь с природой.
Райан, Майкл Б. Джордан у вас в каждом фильме. Это брак по расчету?
Куглер: Это судьба. Я искал актера для (Fruitvale Station), и Майкл был единственным, кто выглядел как настоящая кинозвезда, даже играя третью скрипку в сериалах. Самое смешное — как я его заполучил для (Creed). Я уехал со своих же проб на встречу со Сталлоне. Майкл спросил: «Ты куда?». Я сказал: «Еду делать фильм про Рокки». Он: «Если возьмешь меня, можешь ехать». Мы пожали руки. Так всё и случилось. Пацан сказал — пацан сделал.
Джим, вы вернули Сигурни Уивер в (Avatar), хотя она умерла в предыдущей вашей совместной работе.
Кэмерон: Я боялся её до смерти в 80-х! Она была Рипли, а я — никто. Но когда (Avatar) взлетел, я решил: к черту логику, я возвращаю её с того света! Я просто написал для неё нового персонажа.
Методы работы. Йоаким смотрит в глаза, Джим крутит ручки камеры. А вы, Хлоя?
Чжао: Мы начинали день с медитации. Иногда мы погружали 300 статистов в «коллективный сон» перед командой «Мотор!». А еще были тантрические воркшопы для Пола Мескала и Джесси Бакли, чтобы усилить их «полярности».
(Куглер на этом моменте чуть не подавился своим воображаемым эспрессо: «Мне нравится всё, что я слышу!»).
Бюджеты. Райан перешел от 900 тысяч к 200 миллионам. Хлоя — от 80 тысяч к Marvel. Был шок?
Куглер: Шок был, когда мне сказали про «вторую съемочную группу». Я спросил: «Что это? Они снимают без звука? Зачем?». Мне ответили: «Ну, в (Terminator 2) была вторая группа». Я сказал: «А, ну если в Терминаторе была, то ладно».
Кэмерон: (Смеется) О да, у нас была вторая группа!
Чжао: А я кайфовала. После съемки в пустыне с 27 людьми, где ты сам себе кейтеринг, Marvel — это курорт. Ты просишь — оно появляется. Магия.
Райан, вы выбили сделку, по которой права на (Sinners) вернутся к вам через 25 лет. Гениально.
Бигелоу: Это блестяще!
Куглер: Я просто смотрел на других. Тарантино, Тайлер Перри… Это история про капитализм, про моего дядю-издольщика, которого всю жизнь обманывали. Я не хотел повторять его судьбу.
Чжао: (Обращаясь к Кэмерону) Представь, если бы у тебя была такая сделка на (Avatar)?
Кэмерон: (Вздыхает) Эх, если бы…
И напоследок. За столом два ветерана, которые были женаты с 1989 по 1991 год. Джим и Кэтрин.
Кэмерон: Мы были женаты дольше, чем половина нашей жизни назад. Но мы любим работать вместе.
(Момент истины. В воздухе повисло напряжение, которое можно резать ножом для монтажа, но оно тут же растворилось в комплиментах).
Чему вы научились друг у друга?
Кэмерон: Аутентичности. Кэтрин не может делать фальшь. Она пропускает реальность через свою линзу. Я ищу это и в своей работе.
Бигелоу: О, это так мило. А я научилась у Джима желанию дотянуться до невозможного. Сделать то, что кажется недостижимым.
Вот так, дамы и господа. Бывшие супруги обмениваются любезностями, создатели артхауса обсуждают Marvel, а греческий абсурдист мечтает печь булочки. Голливуд — странное место, но чертовски увлекательное. 🎥✨
