Давайте честно: когда два практикующих психотерапевта берутся писать рецензию на детектив про убийство, это звучит как начало анекдота. Знаете, из тех, что рассказывают шепотом на кафедре клинической психологии после третьей рюмки коньяка. Казалось бы, «Частная жизнь» (A Private Life) — это именно тот Святой Грааль, где наши профессиональные деформации должны были слиться в экстазе. Убийство? Есть. Психоанализ? В избытке. Джоди Фостер, говорящая по-французски лучше, чем половина населения Марселя? Заверните две.
Но, увы и ах, друзья мои. То, что на бумаге выглядело как идеальный коктейль Молотова из саспенса и фрейдизма, на экране превратилось в изысканное, но совершенно неудобоваримое суфле, которое опадает под тяжестью собственных амбиций.
Режиссер Ребекка Злотовски (умница, красавица, но здесь явно перемудрившая) бросает нас в объятия Лилиан Штайнер. Это наша Джоди Фостер — американская психоаналитик, окопавшаяся в Париже. И тут случается классика жанра: одна из ее пациенток, Пола (блистательная Виржини Эфира, которая, кажется, не умеет играть плохо даже в рекламе йогурта), совершает самоубийство. Или не совершает? Лилиан, наплевав на этику и инстинкт самосохранения, решает, что это было убийство, и начинает собственное расследование. Хичкок бы одобрительно кивнул, поправляя галстук.
И, черт возьми, как же хорошо все начинается! Париж у Злотовски — это не открыточная мазня из «Эмили в Париже», а настоящий, каменный, вечный город, где стены помнит еще Робеспьера. Несмотря на то, что действие происходит в наши дни (айфоны в кадре мелькают, врать не буду), фильм пропитан такой густой винтажной атмосферой, что хочется проверить дату на календаре. Лилиан записывает сеансы на кассетные диктофоны. Кассеты, Карл! Это либо высшая степень хипстерства, либо дань уважения той эпохе, когда психоанализ был религией, а не строчкой в страховке. В общем, фильм мастерски, намеренно или нет, обманывает нас, заставляя чувствовать себя в уютном коконе семидесятых.
А начальные титры под Psycho Killer от Talking Heads? Это же просто песня — во всех смыслах. Злотовски расставляет капканы: тут вам и намеки на Золотой век Голливуда, и тот самый сладкий саспенс, когда герой видит то, чего не видят другие. Лилиан, которая девять лет копалась в мозгах Полы, нутром чует неладное. И мы, зрители, послушно бежим за ней, как дети за дудочкой Крысолова, предвкушая сочный детектив.
Первая половина фильма — это чистый восторг. Сжато, бодро, стильно. Мы наблюдаем, как психоаналитик превращается в сыщика, и это работает. Добавьте сюда неожиданно милую линию «комедии о повторном браке» с бывшим мужем Габи (Даниэль Отей — этот человек, кажется, родился с бокалом красного в руке и мудростью в глазах), и вы получите уютное, теплое кино, в которое хочется завернуться, как в плед.
Но тут, как говорится, Остапа понесло. Как только романтика между Фостер и Отеем начинает расцветать, а детективная интрига закручиваться, «Частная жизнь» (A Private Life) решает, что быть просто хорошим триллером — это для слабаков. Фильм резко сворачивает на скользкую дорожку абстракций, психоанализа и… антисемитизма. Да-да, вы не ослышались.
Начинаются какие-то мутные видения (или сны?), где Лилиан и покойная Пола играют концерт во время Второй мировой войны. Сначала думаешь: «Окей, символизм, все дела». Сны для аналитика — это хлеб насущный, ключи к подсознанию, Фрейд одобряет. Но когда в этом галлюциногенном концертном зале появляется сын Лилиан, Жюльен (Венсан Лакост), в форме нацистского офицера… тут начинаешь нервно ерзать в кресле. Злотовски, очевидно начитавшись Лакана на ночь глядя, оставляет смысл этих видений настолько открытым, что в эту дыру может провалиться весь сюжет.
Холокост — тема серьезная, и для французского кино, и для самой Злотовски, учитывая историю её семьи. Но здесь это подано так… пунктирно. Невнятное обвинение в антисемитизме в адрес какого-то гипнотизера, сложные отношения Лилиан с сыном и внуком — все это свалено в кучу, но нитки, которые должны сшить лоскутное одеяло, гнилые. Эмоции не срабатывают, катарсиса нет, есть только недоумение.
И чем дальше в лес, тем больше дров. Лилиан начинает проецировать себя на покойную пациентку так активно, что расследование убийства превращается в сеанс самокопания. Баланс между триллером и аллегорией рушится с грохотом падающего шкафа. Мы пришли смотреть, кто убийца, а нам показывают лекцию о нарциссизме, причем без конспекта.
Финал — это отдельная боль. Джоди Фостер, конечно, великая. Она играет одним взглядом, передает бурю эмоций без слов, но даже ее гений не может спасти этот тонущий корабль. Развязка детектива настолько блеклая и разочаровывающая, что хочется попросить книгу жалоб. Да, формально нам объясняют «кто виноват», и это даже подводит к интересным мыслям о вине и проекции, но… Серьезно? Ради этого мы терпели нацистов в концертных залах?
Вердикт: 5 из 10 разбитых надежд.
«Частная жизнь» (A Private Life) — это фильм, который мог стать шедевром, но запутался в собственных шнурках. Прекрасная атмосфера, божественная Джоди Фостер, отличная завязка — и полный провал в попытке быть умнее, чем нужно. Это как если бы вы пришли на сеанс к лучшему психоаналитику Парижа, а он вместо помощи полтора часа рассказывал вам свои сны про Вторую мировую. Любопытно? Возможно. Полезно? Вряд ли. В итоге вы выходите из зала с ощущением, что только что посмотрели не кино, а экранизацию учебника по психоанализу, из которого вырвали половину страниц.
