Приветствую, мои дорогие синефилы и сочувствующие! Пока мы с вами тут спорим о судьбах метавселенных, в Санта-Барбаре, на фестивале 2026 года, показали нечто такое, от чего хочется выбросить айфон в ближайшую урну и уехать в пампасы. Речь о короткометражной документалке Белль Касарес The Last Puestero («Последний пуэстеро», если позволите мой вольный перевод). И это, доложу я вам, настоящее кино, а не очередной контент для ТикТока.
Итак, Патагония. Аргентина. Край света, где ветер выдувает из головы лишние мысли быстрее, чем психотерапевт за двести долларов в час. В кадре — Сегундо «Адонай» Хара. Он работает пуэстеро — смотрителем ранчо El Porvenir. И знаете, это вам не «Йеллоустоун» с Кевином Костнером, где драмы больше, чем в бразильском сериале. Тут всё по-настоящему: лошадь, седло и бесконечная пустота вокруг. Адонай наматывает километры по долинам и горам, охраняя скот от браконьеров и хищников, будто он последний шериф в городе, из которого все уехали.
Название The Last Puestero — это не просто красивый заголовок, это диагноз. Пуэстеро — вымирающий вид, как, простите, интеллигенция в эпоху соцсетей. Раньше это ремесло передавалось от отца к сыну, как фамильное серебро или склонность к облысению. А что сегодня? Дети пуэстеро смотрят на эти бескрайние просторы и думают: «Ну его к черту». Они хотят в город, к образованию, электричеству и — о ужас! — телевидению. И кто мы такие, чтобы их судить? 🤷♂️
Автор рецензии, которую я держу в руках, предается ностальгии, вспоминая своих бабушек и дедушек, осевших когда-то в американских Чайна-таунах с одной мечтой: чтобы их внуки выучились в колледжах и стали «людьми». Ирония судьбы: мечта сбылась, Чайна-тауны джентрифицированы, а душа просит обратно, к истокам. Знакомо, не правда ли? Мы все бежим от навоза к звездам, чтобы потом плакать над фильмами о простой жизни.
«Он проезжает большие расстояния по широким долинам и горным прериям…» — звучит как поэзия, ей-богу. Белль Касарес, надо отдать ей должное, возводит этих суровых мужчин на пьедестал, которого они заслуживают. Картинка в The Last Puestero такая, что хочется немедленно купить билет в один конец. Черт возьми, да это же идеальная пенсия! Представьте: жена Адоная ткет на станке (никакой синтетики, только хардкор!), сам он режет кожу для веревок, а потом жарит мясо на открытом огне… Мясо! На огне! 🔥 Это вам не смузи из сельдерея хлебать в коворкинге.
Но давайте будем честны: этот фильм — не просто открытка. Это предупреждение. Касарес как бы намекает нам: ребята, «синие воротнички» — это то, от чего вы бежите ради построения личного бренда в соцсетях. Но когда-нибудь вы захотите простого человеческого тепла и горячей воды из крана, а вокруг будет только цифровая пустота. Невозможно смотреть The Last Puestero и не задаваться вопросом: есть ли будущее у этого тихого, размеренного образа жизни? Особенно когда понимаешь, что рано или поздно на эти земли придет какая-нибудь мегакорпорация и построит там склад для дронов доставки.
К финалу ленты становится ясно: Касарес запечатлела не просто исчезающую профессию. Она поймала за хвост целую философию бытия, которую современный мир пытается «оптимизировать» до полного исчезновения. Если Адонай действительно последний, то The Last Puestero смотрится как уважительная эпитафия и мольба вернуться к чему-то настоящему. К чему-то, что нельзя лайкнуть, но можно прожить.
В общем, если вы устали от пластиковых супергероев и хотите почувствовать запах костра и свободы через экран — ищите этот фильм. Санта-Барбара 2026 года одобряет.
