Знаете, друзья мои, это лишь вопрос времени, когда наша продвинутая молодежь, уставшая от бесконечного скроллинга в поисках смысла, начнет совершать паломничество имени Питера Худжара. Представьте себе эту картину: расслабленный променад по Второй авеню, от 14-й улицы до 10-й, потом резкий поворот на восток… и вот вы уже где-то между Алфавит-сити и неизвестностью, стучитесь в двери, за которыми — хотя бы ментально — нас ждет сам Аллен Гинзберг. И ждет он нас, надо сказать, с тем же великим безразличием, с каким он ожидал фотосессию, ради которой, собственно, и затевалась вся эта прогулка. Именно такого рода восхитительная, выматывающая душу детализация и составляет суть нового фильма Айры Сакса Peter Hujar’s Day (Original Title). Название, прямо скажем, буквальное до зубовного скрежета, но, боже, как это прекрасно!
Давайте начистоту: если убрать шутки в сторону (хотя куда же без них?), то в этом году найдется мало картин, способных так виртуозно отпугнуть массового зрителя. Ирония судьбы, не иначе! Ведь перед нами кино, напичканное стилем, «крутостью» и вневременными инсайтами плотнее, чем банка шпрот в советском пайке. «Я был бы шикарнее в красной лыжной куртке. Это просто больше в духе Нижнего Ист-Сайда», — бросает герой, и ты понимаешь: да, черт возьми, это стиль. 🚬
Однако формат ленты… О, этот формат! Он способен заставить вас выключить проигрыватель еще до того, как вы нажмете «Play». С первых минут становится ясно: мы попали в ловушку времени и пространства. Мы заперты в одном дне из жизни великого фотографа Питера Худжара — 18 декабря 1974 года, если быть точным. И мы будем смаковать этот день во всей его незначительности и пугающей важности, разбирая каждую мелочь, как и положено тем, кто умеет ценить жизнь во всей ее красе, боли и бытовой банальности.
Сакс, этот хитроумный лис, делает ход конем: он берет диалоги прямиком с пленок, записанных между Худжаром и Линдой Розенкранц (которая тут, кстати, числится соавтором сценария). В 70-х Линда — ее с невероятной органикой играет Ребекка Холл — решила задокументировать каждую секунду бодрствования своих знаменитых друзей для книги, которая, конечно же, так и не была закончена. Результат? Завораживающий.
Мы просто сидим с ними в нью-йоркской квартире Линды. Камера в старомодном «квадратном» формате Academy ratio приклеена к Питеру. А Питер… О, Питер дымит как паровоз, вспоминая прошлое так, как это делает наша память: кусками, невпопад, с бесконечными поправками и гипер-личными комментариями. Чем дальше в лес, тем больше дров — воспоминания нарастают как снежный ком.
Худжар здесь — это капсула времени. Это концентрированная арт-жизнь Нью-Йорка 70-х со всеми ее странностями, которые просто физически не могут существовать в эпоху интернета. Сегодня ответы на вопросы «кто, где, когда и с кем» не просто лезут в вашу ленту — они оккупируют ваше рабочее пространство и социальную жизнь. А там… там была тайна.
И, конечно, Бен Уишоу. 🎭 Послушайте, никто не смог бы сыграть это лучше. Наш любимый голос Паддингтона и вечный Кью из «Бондианы» здесь выдает перформанс десятилетия. Он растворяется в Худжаре. Вспомните Гэри Олдмана в роли Черчилля — так вот, Уишоу делает то же самое, только без тонны грима и силиконовых накладок. Это полное погружение, граничащее с одержимостью.
Визуально и концептуально Сакс передает приветы великим. Тут вам и The Bitter Tears of Petra Von Kant (Original Title) Фассбиндера с его густой, тягучей атмосферой, камерностью и этим роскошным полярно-белым ковром (серьезно, ковер заслуживает отдельного титра!). Тут и мета-слои Киаростами, и концептуальная простота Уорхола. Это, пожалуй, лучший фильм Сакса на сегодняшний день. Кино не для всех, но если вы поймаете этот ритм — оторваться будет невозможно.
