Смотреть полуночную программу «Санденса» — это, доложу я вам, особый вид мазохизма. Смешайте высокогорное кислородное голодание Парк-Сити с хроническим недосыпом, и вы поймете, почему даже самые кровавые кишки на экране начинают казаться милыми абстракциями. Глаза слипаются, реальность плывет, и только ведро посредственного кофе удерживает твою душу в теле. Тем не менее, друзья мои, в этот раз три фильма из секции Midnight оказались настолько дикими в своих завязках, что мне пришлось буквально приклеиться к экрану. И поверьте, дело не только в кофеине.
Начнем с австралийского фольклора, который пытается быть всем сразу.
Leviticus (Leviticus) — это как если бы «Горбатую гору» снимали в декорациях «Оно» (It Follows), а сценарий писали во время экзорцизма. В богом забытом австралийском городке два квир-подростка, Наим и Райан, устраивают свидания на заброшенной мельнице. Страсть, взгляды украдкой, борьба, переходящая в секс — всё по классике подростковой драмы. Но тут случается адюльтер: Наим ловит возлюбленного с сыном проповедника. Обида, месть, донос. И вот уже местный святоша вызывает «целителя», чтобы, так сказать, вымолить гея наружу. Спойлер: молитва оказывается проклятием, заставляющим жертву видеть галлюцинации, превращающие желание в убийство.
Режиссер Эдриан Чиарелла явно пересмотрел хорроров новой волны. Зло здесь невидимо для окружающих, но смертельно для героев. Визуально это решено блестяще: кадры, заполненные пустотой, где одинокая фигура выглядит такой уязвимой, что хочется крикнуть «Беги!», даже если бежать некуда. Это работает на атмосферу изоляции лучше тысячи диалогов.
Но давайте честно: чтобы принять правила этой игры, нужно отключить логику напрочь. Зло здесь одноклеточное, а герои… Ох, эти гормоны! Наим и Райан принимают решения с грацией леммингов, бегущих к обрыву. Спишем это на пубертат и адреналин первой любви? Допустим. Тут еще появляется Миа Васиковска в роли матери. Бедная Миа, кажется, она подписала пожизненный контракт на роли в фильмах, где всем плохо и страшно. Здесь она играет апатию так убедительно, что хочется проверить ее пульс. И всё же, несмотря на сценарные дыры размером с Австралию, финал у фильма божественно точен. Болезненный, преданный — ради него стоит терпеть всю эту подростковую дурь.
А теперь переключим регистр на чистое безумие.
Buddy (Buddy) — это сатира Каспера Келли, человека, подарившего нам вирусный кошмар «Too Many Cooks». Представьте себе детское шоу из 90-х в духе «Барни и друзья», только с бюджетом на психоделики. Есть единорог Бадди (его озвучивает Киган-Майкл Ки, и это золото), который учит детишек добру, чистоте и, видимо, тоталитарному подчинению. Как только один ребенок отказывается танцевать, плюшевый рай превращается в ад.
Первая половина фильма — это чистый восторг узнавания. Келли воссоздает эстетику дешевого ТВ с маниакальной точностью: говорящий почтовый ящик, гигантский розовый кролик, песни о пользе уборки, от которых сводит скулы. Дети-актеры, кажется, заперты в студии навечно, их «глянцевые» лица начинают трескаться от ужаса. Плюс камео Майкла Шеннона (куда же без его сверлящего взгляда, от которого скисает молоко?).
Но увы! Келли совершает классическую ошибку: он пытается добавить драмы. Сюжет переключается на родителей (Кристин Милиоти и Тофер Грейс), и темп падает, как акции технологических компаний в черный вторник. Тофер Грейс, которого мы помним и любим (или нет?) как Венома из худшего «Человека-паука», здесь пытается играть серьезную паранормальщину. Зачем? Непонятно. Сатира выдыхается, превращаясь в заурядный мистический триллер. К финалу фильм пытается реабилитироваться, цитируя «Ночь охотника» и, внезапно, «Матрицу: Перезагрузка», но магия уже ушла. Смешно, жутко, но в итоге — упущенная возможность.
И наконец, блюдо для тех, у кого крепкий желудок.
Новая Зеландия снова в ударе. Комедия Mum, I’m Alien Pregnant (Mum, I’m Alien Pregnant) от дуэта THUNDERLIPS — это нечто среднее между ранним Питером Джексоном и социальным памфлетом о материнстве. Сюжет? Держитесь за стулья.
Мэри — одиночка, макающая чипсы в мороженое и фанатеющая от хентая с тентаклями (да, мы все еще на кинофестивале, а не в темных уголках интернета). В соседний дом въезжает Бу — парень, рожденный после похищения его матери пришельцами. У Бу есть, кхм, особенность: инопланетный пенис с щупальцами. Искра, буря, безумие в прачечной — и вот Мэри беременна от «зеленой кислотной жижи», которая выстрелила через всю комнату. Я не шучу.
Авторы не боятся быть мерзкими (отдельное спасибо за дизайн гениталий, Г.Р. Гигер оценил бы), превращая беременность в настоящий боди-хоррор. Тело меняется, раздувается, живет своей жизнью — метафора прозрачна как слеза, но подана с панковским задором. Фильм умудряется балансировать на грани фола: тут вам и прочойс-повестка, и критика пассивных отцов (Бу ведет себя как типичный инфантил, несмотря на свои тентакли), и абсурдный юмор.
Работает ли это? Местами. Каст спасает положение своей непробиваемой серьезностью («сухой» новозеландский юмор — это бренд). Но вопросы остаются. Например, мама Бу. Женщину похитили пришельцы, а она ведет себя так, будто просто съездила в супермаркет за хлебом. Где травма? Где эмоции? Впрочем, требовать психологической глубины от фильма про инопланетное оплодотворение в прачечной — это, пожалуй, снобизм.
В сухом остатке: «Санденс» снова доказал, что кино может быть странным, неудобным и глупым, но точно не скучным. А теперь простите, мне нужно найти еще кофе, чтобы развидеть щупальца.
