Ну что, мои дорогие киноманы и сочувствующие, выдыхайте. Мы с вами пережили 2025-й, и если вы думаете, что этот год был просто «очередным», то вы, вероятно, провели его в анабиозе где-то на орбите Сатурна. На дворе февраль 2026-го, за окном — то ли весна, то ли апокалипсис, а в мире хорроров творится такое, что даже Стивен Кинг нервно грызет дужку очков в углу.
Давайте начистоту: прошлый год был знаменем, которым размахивали так яростно, что ветер свистел в ушах. И дело даже не в том, что Райан Куглер со своими «Грешниками» (Sinners) установил новый рекорд по количеству оскаровских номинаций — академики любят, когда их пугают «с глубоким смыслом». Взгляните на Эми Мэдиган! Эта великолепная женщина, которую мы помним еще по временам, когда динозавры (и Эд Харрис) были молодыми, урвала номинацию за роль второго плана в «Оружии» (Weapons). Тетушка Глэдис в ее исполнении — это нечто.
Гильермо дель Торо, наш главный сказочник от мира монстров, ожидаемо мощно выступил с «Франкенштейном» (Frankenstein), а норвежский боди-хоррор «Уродливая сводная сестра» (The Ugly Stepsister) получил номинацию за грим. Норвежцы и боди-хоррор — сочетание, звучащее как диагноз, но как же это красиво! Впрочем, любой уважающий себя фанат жанра, проливший немало газировки на штаны от скримеров, знает: чтобы стать культовым, фильму вовсе не обязательно получать одобрение скучных людей в смокингах.
Лучшие ужастики 2025-го — это настоящий шведский стол для каннибала-гурмана. Тут вам и «28 лет спустя» (28 Years Later), препарирующий гниение британской маскулинности (Дэнни Бойл, старина, мы скучали!), и «Пункт назначения: Кровные узы» (Final Destination Bloodlines), напомнивший нам простую истину: смотреть на неизбежность смерти в кинотеатре — это, черт возьми, весело. А «Хороший мальчик» (Good Boy)? Фильм, который доказал, что мы, жалкие людишки, совершенно не заслуживаем собак. И, конечно, «Компаньон» (Companion) — техно-хоррор для тех, кто всерьез считает, что государство должно выдавать робо-подружек по талонам. Ох, не к добру это, ребята, не к добру.
Прощай, посттравматический синдром. Здравствуй, мясорубка!
Знаете, что самое приятное? Произошел тектонический сдвиг. Десятые годы и начало двадцатых прошли под эгидой так называемого «возвышенного хоррора». Помните эти бесконечные аллегории? Травма, наследственная скорбь, ментальные муки, потеря автономии… После того как Ари Астер взорвал мозг своей «Реинкарнацией» (Hereditary) в 2018-м, все студии решили, что зритель обязан рыдать и рефлексировать, а не визжать от восторга. «Монстр — это не монстр, это моя депрессия!» — кричали нам с экранов. Ску-ко-та.
Но в прошлом году жанр наконец-то развернулся на 180 градусов, показав средний палец всей этой серьезности. И слава богу!
Я, конечно, всей душой люблю покопаться в чужих внутренних демонах, но давайте честно: эти фильмы — тоска зеленая. Когда за пределами кинозала реальность сама по себе напоминает затянувшийся экзистенциальный кризис, последнее, чего хочет нормальный человек, — это платить деньги за то, чтобы ему стало еще хуже. Нам нужен аттракцион, а не сеанс психотерапии!
Веселый хоррор возвращается, расталкивая локтями меланхоличных призраков. Спасибо Озу Перкинсу и его «Обезьяне» (The Monkey), спасибо старине «Токсичному мстителю» (The Toxic Avenger). Слэшеры снова в моде! «Глаза-сердечки» (Heart Eyes), «Я знаю, что вы сделали прошлым летом» (I Know What You Did Last Summer) — классика жанра, как бабушкин пирог, только с начинкой из подростков. Даже общественное достояние пошло в расход: «Попай, человек-убийца» (Popeye the Slayer Man) и «Пароходик крика» (Screamboat) оказались на удивление бодрым трешем. Кто бы мог подумать, что морячок со шпинатом может быть таким… кровожадным?
Январь 2026-го уже подарил нам «Примата» (Primate) и «Помогите» (Send Help) — идеальные фильмы, чтобы орать в компании друзей. А дальше — больше! Мэгги Джилленхол (да-да, сестра того самого Донни Дарко) выпускает «Невесту!» (The Bride!). Ждем сиквел «Я иду искать 2» (Ready or Not 2: Here I Come) — надеюсь, свадебное платье снова будет испорчено. А еще водный кошмар «Косатка» (Killer Whale) и зомби-комедия «Возвращение живых мертвецов» (Return of the Living Dead). И вишенка на торте: этим летом возвращается франшиза «Очень страшное кино» (Scary Movie). Шестая часть! Чувствуете, как повеяло духом нулевых?
Ужасы выходят из чата (и идут на улицу)
Маятник качнулся. Мы уходим от «травма-хоррора» (внутренний конфликт) к внешним угрозам. Посмотрите на «28 лет спустя: Костяной храм» (28 Years Later: The Bone Temple). Это же чистое зеркало нашей реальности, где мы постоянно ждем подвоха то от вируса, то от собственного правительства. Возрождение ультра-жестокого кино и эстетики «пыточного порно» нулевых — это не случайность, друзья мои.
Тогда, в 2000-х, мы смотрели на «Пилу», потому что новости пестрили насилием. Сейчас мы живем в эпоху, где в ленте соцсети видео с милыми щенками, впервые увидевшими снег, соседствует с кадрами реальных геноцидов и политических убийств. Этот эмоциональный винегрет нужно как-то переваривать. И хоррор дает нам эту возможность — экстремальный катарсис, очищение через искусственную кровь.
Но самое прекрасное в том, что жанр плевать хотел на рамки. Да, есть тренды, но есть и полная анархия. Мрачность фильма «Верни её» (Bring Her Back) — это совсем не та мрачность, что в «Длительной прогулке» (The Long Walk). Комедия в «Бордерлайн» (Borderline) вообще с другой планеты по сравнению с «Сказками чудаков» (Freaky Tales).
Разнообразие философий, подходов и безумия — вот что доказывает: хоррор жив, здоров и кусается. Мейнстримное кино может сколько угодно деградировать и клепать одинаковые комиксы, но здесь, в нашем уютном подвале ужасов, жизнь бьет ключом. Гаечным. По голове. 🍿👻
