Какая восхитительная, почти болезненная ирония судьбы, друзья мои! Ричард Линклейтер, наш любимый техасский философ-самоучка, решил отвесить поклон фильму, сотканному из воздуха, дерзости и спонтанности, с помощью картины настолько искусственной, что ей буквально нечем дышать. Уж простите за каламбур, но в этой черно-белой реконструкции создания дебюта Жан-Люка Годара Breathless (A bout de souffle) воздуха меньше, чем в вакуумной упаковке сосисок.
Перенесемся в 1959 год. Париж, сигаретный дым, экзистенциальная тоска. Критик из Cahiers du Cinema ЖЛГ (он же Жан-Люк Годар) с ужасом осознает, что он — последний лох в своей тусовке. Клод Шаброль уже снял кино. Эрик Ромер тоже. А Франсуа Трюффо вот-вот взорвет Канны своими The 400 Blows (Les Quatre Cents Coups). У Жан-Люка подгорает самолюбие, и он решает снять нечто антитрадиционное: никакой вам драматургии, только «естественные эмоции» и рваный монтаж, который позже назовут джамп-катом и будут преподавать во всех киношколах мира.
Разумеется, финансисты бьются в истерике на каждом повороте. Исполнительница главной роли Джин Сиберг (ее играет Зои Дойч, милая, но слишком уж современная) пытается сбежать со съемочной площадки, и удерживает её только муж-менеджер (да-да, тот самый, что был до Ромена Гари). Но наш ЖЛГ непоколебим. Линклейтер вооружает его арсеналом острот, которыми тот отстреливается от критиков, как ковбой. Гийом Марбек в роли Годара — это, конечно, аттракцион: вечные темные очки и монотонный бубнеж. Карикатура? Возможно. Забавно? Безусловно.
Но давайте честно: вся эта процедурная возня в духе «собираем банду, чтобы ограбить банк» (то есть снять кино) выдыхается быстрее, чем вы успеете произнести сакраментальное «девушка и пистолет». Сиберг здесь скептична, ведь она только что отмучилась у Отто Премингера в Bonjour Tristesse. А Жан-Поль Бельмондо (Обри Дюллен) — еще не икона стиля, а просто бывший боксер со сломанным носом, свежий и готовый к драке.
Однако настоящий MVP этого балагана — Матье Пенчина в роли оператора Рауля Кутара. Есть там момент — чистое золото! Когда Годар с пафосом спрашивает его насчет композиции кадра, видел ли он Summer Interlude (Sommarlek) Ингмара Бергмана, Кутар с абсолютной, убийственной искренностью отвечает: «Нет, я был во Вьетнаме». Шах и мат, синефилы! Линклейтер прекрасно понимает абсурдность превращения кино в религию, когда где-то там, за окном, реальный мир корчится от боли. И все же, в нашем с вами приходе святого целлулоида, мы продолжаем молиться на эти тени на стене.
Это редкий момент, когда внешний мир вообще просачивается в этот герметичный пузырь. И не потому, что фильмы о съемках фильмов обречены на провал (вспомните фассбиндеровский шедевр Beware of a Holy Whore (Warnung vor einer heiligen Nutte) или — прости, Жан-Люк! — Day For Night (La Nuit américaine) Трюффо). Проблема в другом: центральный конфликт «получится у них или нет?» здесь мертв по прибытии. Мы все знаем, чем дело кончилось. Ставки отсутствуют. Судьба Breathless — это свершившийся исторический факт, железобетонный монумент.
Так что удовольствие от просмотра целиком зависит от того, насколько вас возбуждают исторические реконструкции. Линклейтер напихал в фильм кучу шуток «для своих», одновременно пытаясь читать лекцию «История кино для чайников». Он кидает провокации фанатам (короткометражки — это не фильмы, оказывается!), но при этом тщетно пытается нагнать саспенса. A Bout de Soufflé — это каноническая классика, священная корова, изменившая ход истории. И этот факт, увы, высасывает всю загадочность из фигуры молодого выскочки Годара, превращая дерзкий эксперимент в уютный музейный экспонат.
