Знаете, мой друг, я давно заметил одну прелюбопытную вещь: документальное кино — это как хождение по канату над пропастью пошлости. Один неверный шаг, одна фальшивая скрипка на фоне, один пережатый сценарный ход — и всё, мощнейшая человеческая драма превращается в банальную слезовыжималку, которую стыдно показывать даже по кабельному в три часа ночи. Конечно, на «Сандэнсе» такие кульбиты случаются реже, чем где бы то ни было (шутка ли, все пять текущих номинантов на «Оскар» родом именно оттуда), но даже этот фестиваль не обладает иммунитетом от режиссёрских промахов. В этот раз я отсмотрел три работы из американского конкурса, и, честно говоря, только одна из них не вызывает желания немедленно вызвать полицию стиля.
Начнем с чего-то светлого, чтобы вы не подумали, что я окончательно превратился в брюзгу. «Joybubbles» (оригинальное название — Joybubbles) — это не тот фильм, который взорвет заголовки или заставит критиков драться на шпагах. Это скромное, искреннее, местами опасно близкое к слащавости кино, которое, тем не менее, чудесным образом работает. История Джо Ингрессии, слепого парня из Флориды, который умел свистеть в телефонную трубку так, что взламывал систему, — это настоящий гимн человеческой странности.
Режиссер Рэйчел Дж. Моррисон, умница, не стала лепить из этого стандартный байопик. Она погружает нас в звуковой мир Джо. Представьте себе: экран залит черным статическим шумом (визуализация слепоты, но сделанная со вкусом, а не как в студенческих короткометражках), а в ушах — записи, словно наговоренные в старую телефонную трубку. Ингрессия, этот удивительный чудак, рассказывает нам о сексуальном насилии в католической школе так же буднично, как и о своей мечте жить в высотке с бассейном. Его фантазии о «людях-пузырях» (bubble people) — это чистый сюрреализм, Феллини бы одобрил. Конечно, фильм пытается усидеть на всех стульях сразу: тут вам и травма, и права инвалидов, и субкультура «телефонных фриков» (были такие хакеры до эпохи интернета, представьте себе). Местами повествование буксует, как старая пластинка, но обаяние самого Джо настолько велико, что вы прощаете этому фильму всё. Это как теплый плед в дождливый день — не модно, но греет.
А вот дальше, мой дорогой читатель, начинается зона турбулентности. Фильм «Soul Patrol» (оригинальное название — Soul Patrol) Дж. М. Харпера — это тот случай, когда режиссер решил, что громкость — это синоним глубины. История-то мощная: первый полностью чернокожий отряд дальней разведки во Вьетнаме. Эти парни, которых называли «Патруль Души» (звучит как название фанк-группы 70-х, не находите?), собираются вместе, чтобы вспомнить прошлое.
Но боже мой, как же Харпер любит давить на газ! Музыка грохочет так, будто мы в эпицентре ядерного взрыва, струнные рвут душу, не давая зрителю и шанса самому что-то почувствовать. Есть там сцена в супермаркете с какой-то совершенно неуклюжей символикой — я чуть вином не поперхнулся от этой претенциозности. И зачем-то всё это в черно-белом цвете. Видимо, чтобы мы точно поняли: это Искусство с большой буквы «И». Но знаете что? Несмотря на этот стилистический винегрет, последние двадцать минут фильма пробивают насквозь. Когда режиссер перестает играть в Спилберга и дает слово женам ветеранов или самим старикам, происходит магия. Харпер успел снять этих людей до того, как они ушли, и задокументировал устную историю, которая могла бы исчезнуть. За это ему можно простить даже пережатый пафос и визуальный шум.
И наконец, тяжелая артиллерия — тру-крайм «Кто убил Алекса Оде?» (оригинальное название — Who Killed Alex Odeh?). Название, скажем прямо, риторическое. Кто убил — и так всем понятно, вопрос в том, почему всем плевать. Алекс Оде был региональным директором Американро-арабского антидискриминационного комитета, и его взорвали в собственном офисе в 1985 году. Подозреваемые? Конечно, Лига защиты евреев. Это даже не спойлер, это исторический факт, о котором семья Оде кричит уже сорок лет.
Проблема фильма не в теме — тема архиважная, — а в том, как она подана. Режиссеры Джейсон Осдер и Уильям Лафи Юманс взяли стандартный набор штампов из библиотеки «Как снять документалку для Netflix за три дня»: замедленная хроника, мрачная музыка, монтаж, который пытается нокаутировать вас каждую секунду. Вначале кажется, что кино будет о семье, о личной трагедии дочери и вдовы (и это самые сильные моменты!), но потом авторы вспоминают, что снимают расследование, и человеческая история тонет в формулах. Личное уходит на периферию, уступая место политическому памфлету о стереотипах и сионизме. Не поймите меня неправильно, об этом нужно говорить, ☝️ но когда живого человека превращают в функцию для иллюстрации тезисов, кино умирает. Остается только важная тема, закатанная в асфальт посредственной режиссуры. Печально, но факт.
