Реквием по мечте в снегах Юты: Сандэнс-2026 как поминки, на которых хочется танцевать
Первые дни фестиваля «Сандэнс» образца 2026 года оставили после себя странное, горько-сладкое послевкусие. Знаете, это чувство, когда вы приходите на вечеринку, а хозяин уже пакует чемоданы, но шампанское все еще льется рекой. Главная интрига этого финального (да-да, уходит эпоха!) сбора в Парк-Сити заключалась в простом вопросе: что это будет — прощальный банкет или все-таки панихида? Ответ, как это часто бывает в хорошем кино, где-то посередине.
Публика, кутаясь в пуховики, вроде бы готова двигаться дальше, но то и дело срывается в ностальгические воспоминания о том, как «трава была зеленее», а кино — независимее. И над всем этим, словно призрак отца Гамлета, витает тень Роберта Редфорда. Его уход в прошлом году превратил этот последний «Сандэнс» в Парк-Сити в нечто сакральное. Это уже не просто фестиваль, это смена вех, господа.
Организаторы, надо отдать им должное, прочувствовали момент. Вместо того чтобы просто крутить новое кино, они устроили парад «выпускников». В программе — показы фильмов, ставших здесь культовыми. Humpday, Mysterious Skin, Little Miss Sunshine… А на десерт — 4К-реставрация Cronos с самим Гильермо дель Торо в зале. (Клянусь своей коллекцией винила, я прорвусь на этот сеанс, даже если придется притвориться мексиканским вампиром).
Грегг Араки и сексуальное воспитание зумеров
Но давайте о живых. Вернули и тех, кто без «Сандэнса», возможно, снимал бы сейчас рекламу йогуртов. Джей Дюпласс, Когонада и, конечно, великолепный хулиган Грегг Араки. В пятницу он представил свой долгожданный I Want Your Sex. Араки, у которого на этом фестивале было аж 11 премьер (начиная с лохматых годов и The Living End), выдал такую речь о Редфорде, что у циников в зале запотели очки. «Ты для меня Бог. Ты бессмертен», — вещал Грегг, глядя куда-то в потолок, и, черт возьми, в этот момент казалось, что старина Боб ему подмигнет.
Сам фильм — это первый полный метр Араки за десятилетие, и это, друзья мои, настоящий манифест. Послание современной молодежи: «Хватит пялиться в экраны, идите на улицу и займитесь… любовью!». Это история о поколении, которое настолько «залюбили» и обезопасили родители, что выход из зоны комфорта для них страшнее ядерной войны.
Араки берет нуар, смешивает его со своей фирменной кислотной эстетикой и выдает комедию, которая смотрится на одном дыхании. Главная звезда — Купер Хоффман. Глядя на этого парня, понимаешь: генетика — наука точная. Сын великого Филипа Сеймура Хоффмана (мир его праху) доказывает, что может сыграть всё, что угодно.
В центре сюжета I Want Your Sex — Эллиот (Хоффман), обычный парень, попадающий в стажеры к горячей художнице Эрике Трейси. Её играет Оливия Уайлд, и, поверьте, она здесь использует свою власть и харизму так, что становится жарко. Между ними завязываются отношения в стиле «госпожа-слуга». Эрика раскрывает парня во всех смыслах этого слова (и в некоторых, о которых вы, возможно, даже не догадывались, шалуны).
Но Араки не был бы собой, если бы всё было так просто. Секс — это ничто, и в то же время — всё. Дисбаланс власти, как в лучших трагедиях Шекспира (или в офисных романах), ведет к неизбежному краху. И пострадать может не только разбитое сердце.
Фильм начинается с поклона Билли Уайлдеру и его Sunset Boulevard: тело Эрики плавает в бассейне, а Эллиот рассказывает копам, как они дошли до жизни такой. Кстати, копов играют Джонни Ноксвилл и Маргарет Чо — кастинг, достойный отдельного «Оскара» за безумие. Но главное украшение — это дуэт Хоффмана и Уайлд. Энергия «простого парня» Купера отскакивает от хищной красоты Оливии, создавая тот самый «horny pulse», которого так не хватает стерильному современному кино.
Единственное «но»: фанаты «раннего, злого» Араки могут слегка расстроиться. Фильм, при всей своей веселости, кажется немного беззубым. Знаете, как диетическая кола — вкус тот же, а греха меньше. Хотелось бы чуть больше мрака и укусов, ведь настоящий секс, как и хорошее искусство, должен оставлять шрамы.
Шотландские страсти и люди в футляре
А теперь — резкий поворот. От ветеранов к новичкам. На открытии фестиваля Луис Пакстон представил свой дебют The Incomer. И если Араки — это кислотный рейв, то Пакстон — это уютный вечер у камина с томиком шотландских сказок и фильмами Йоргоса Лантимоса на фоне.
Это кино из разряда тех, в которые либо влюбляешься сразу, либо крутишь пальцем у виска. История об аутсайдерах, ищущих свое место под солнцем (которого в Шотландии не так уж много). Гейл Ранкин выдает, пожалуй, лучшую роль в карьере. Она играет Айлу, которая живет на отдаленном острове с братом Сэнди (Грант О’Рурк). Их жизнь — это охота на чаек, байки у костра и ненависть к «пришлым» (incomers). Отец внушил им, что внешний мир — это зло. Привет всем интровертам и социофобам, это ваш гимн!
Идиллию нарушает рыжий красавец Дэниел (Донал Глисон — да-да, тот самый генерал Хакс из «Звездных войн», только здесь он милый бюрократ). Он приезжает выселять их, но вместо этого оказывается в плену. Стокгольмский синдром расцветает пышным цветом: Дэниелу начинает нравиться этот странный мир с чайками и драками.
The Incomer балансирует на грани чрезмерной причудливости, но актерское трио удерживает его от падения в бездну абсурда. Это смешно, странно и трогательно. Пакстон — определенно имя, которое стоит запомнить. Если, конечно, у вас нет аллергии на слово «quirky».
Смех сквозь слезы Марии Бэмфорд
И напоследок — о документальном. Джадд Апатоу, человек, который сделал для комедии больше, чем кто-либо за последние 20 лет, привез фильм Paralyzed by Hope: The Maria Bamford Story. Мария Бэмфорд — это такой «комик для комиков». Все профи — от Пэттона Освальта до Стивена Кольбера — поют ей дифирамбы, но широкая публика часто чешет затылок.
Бэмфорд на сцене — это стихийное бедствие. Её пародии настолько точны, что становится жутко. Она не просто изображает «женщину из Лос-Анджелеса», она показывает вам конкретную стерву, которая подрезала вас на парковке. В фильме есть моменты, где шутки о смерти матери граничат с фолом, но Мария умудряется сделать их невероятно личными и трогательными.
Да, фильм немного затянут (Апатоу никогда не умел вовремя остановиться, вспомните хронометраж его комедий), и местами скатывается в стандартное «биографическое восхваление». Но история Марии — гения с тяжелейшей депрессией и ОКР — это то, что нужно увидеть. Она не победила своих демонов, нет. Она сделала нечто большее — научила их смеяться.
Так что, друзья, «Сандэнс» жив. Он меняется, он скорбит, он смеется невпопад, но он жив. И это, пожалуй, лучшая новость этой зимы.
