Здравствуйте, мои дорогие синефилы и любители похрустеть попкорном под экзистенциальную тоску! Стряхните пыль с ваших смокингов, мы снова мысленно переносимся на Берлинале. В меню сегодня блюдо острое, пряное и с отчетливым металлическим привкусом крови — *Salvation* (2026) от турецкого визионера Эмина Альпера.
Давайте честно: Альпер в Берлине — это уже почти такая же традиция, как очередь за дёнером в Кройцберге. После того как его *A Tale Of Three Sisters* (2019) собрала ворох наград, а *Burning Days* (2022) зажгли в Каннах, режиссер вернулся, чтобы напомнить нам простую истину: давать власть харизматичному психопату — идея так себе. (Кто бы мог подумать, правда? Никогда такого не было, и вот опять).
Сюжет разворачивается вокруг конфликта двух кланов — Хазеронов и Безари. История стара как мир, или, по крайней мере, как сюжеты Шекспира, перенесенные в анатолийскую глушь. Безари — это такие местные аристократы, которые владели землей, но сбежали в город, когда в регионе начались беспорядки и терроризм. Хазероны — ребята попроще, остались, взяли в руки оружие (любезно предоставленное государством) и «держали район». Теперь, когда всё утихло, Безари вернулись за своим имуществом. Классическая схема: одни проливали кровь, другие пили латте в безопасности, а теперь делят грядки.
В центре этого замеса — два брата из клана Хазеронов. Шейх Ферит (Фейяз Думан) — духовный лидер, который пытается разрулить всё миром. Он читает проповеди, которые объясняют предысторию лучше, чем страница в «Википедии». А вот его старший брат Месут — это песня отдельная. Его играет Джанер Джиндорук. Да-да, тот самый красавчик из *Sadakatsiz* («Неверный»), по которому сохнут любительницы турецких сериалов от Стамбула до Челябинска! Только забудьте про лоск и дорогие костюмы. Здесь Джиндорук выдает такой перфоманс, что хочется передать ему успокоительное через экран.
Его герой, Месут, — параноик со стажем. Ему снятся сны, в которых предки (а кто же еще?) шепчут: «Вставай, страна огромная!». Днем деревня выглядит как живописная открытка для этно-туризма: древние стены, пыльные тропинки, соседи здороваются. Но ночью… О, ночью оператор превращает эти улочки в лабиринт из хоррора, где фонари гаснут именно тогда, когда вам больше всего хочется увидеть, не крадется ли кто сзади с чем-то тяжелым. Месут, мучимый бессонницей, бродит по этому мраку, и его «кукуха» медленно, но верно отлетает в теплые края.
Градус безумия повышается, когда Месут узнает, что его жена Гюльсум (которая, о ужас, раньше работала служанкой у вражеского клана Безари) ждет двойню. Что делает нормальный человек? Радуется. Что делает Месут? Решает, что двойняшки — это происки дьявола и часть заговора вернувшихся помещиков. Логика железная, не поспоришь. Он переезжает жить в сырую пещеру (серьезно, парень выбрал аскезу уровня «хардкор»), чем вызывает восторг у местных радикалов. Пока Шейх призывает к миру, пещерный Месут набирает очки популярности у тех, кто хочет крови.
Смотреть на это — всё равно что наблюдать за поездом, летящим в пропасть: страшно, но оторваться невозможно. Альпер мастерски нагнетает саспенс, хотя иногда и злоупотребляет сценами снов (мы поняли, Эмин, у героя проблемы с головой, не обязательно показывать нам каждый его ночной кошмар).
Но финал… О, финал *Salvation* бьет наотмашь. Никаких вам голливудских хэппи-эндов и примирительных обнимашек на закате. Развязка жестокая, брутальная и окончательная. Месут хотел покончить со всем «раз и навсегда», но, как иронично намекает режиссер, кровная месть — это такая штука, у которой нет кнопки «Стоп». Это вам не подписка на Netflix, которую можно просто отменить.
В итоге мы имеем мощное, мрачное и до дрожи актуальное кино. Если вы любите, когда социальный комментарий завернут в обертку психологического триллера, а турецкие актеры играют так, будто от этого зависит их жизнь — бегом смотреть (как только выйдет в прокат, конечно). 10 параноидальных взглядов из 10!
