Ну что, друзья мои, отложите свои гаджеты и приготовьтесь к погружению в мир, где Wi-Fi еще не изобрели, а социальная иерархия тверже, чем черствый пряник. Сегодня у нас на разделочном столе лента, которая заставит вас почувствовать запах муссонного дождя и экзистенциальной тоски — Roid (да-да, это бенгальский, и переводится как «Солнечный свет», но ирония в том, что света там будет маловато, а вот воды — хоть залейся). 🌊
Представьте себе Восточный Пакистан (нынешний Бангладеш) эпохи «до цифры». Время там течет так же медленно, как патока, или как сюжеты в ранних фильмах Тарковского, если бы тот снимал в тропиках. Главный герой, Саду — арендатор земли, парень добрый, работящий, но, скажем прямо, скоростью мысли не блещет. Типичный «маленький человек», каких мы видели сотни, от Гоголя до итальянского неореализма.
А вот жена у него — это песня отдельная. Зовут ее Садхур Боу, хотя настоящее имя она хранит в тайне, как пин-код от карты. Деревенские считают ее сумасшедшей. Почему? Ну, во-первых, она дикая и необузданная (привет, Марго Робби в Babylon, только без кокаина), а во-вторых, она питает необъяснимую, почти священную любовь… к козленку. Да, к маленькому козлу, который живет с ними в хижине. И пока вы не начали хихикать и вспоминать анекдоты категории Б, скажу: это подано с такой пронзительной серьезностью, что веришь — козел там единственный нормальный собеседник.
Режиссер Межбаур Рахман Сумон, человек-оркестр (и художник, и музыкант, и на дуде игрец), создает полотно, которое дышит. Ритм фильма задают дожди. Они льют так, будто небо решило смыть все грехи человечества, но забыло перекрыть кран. В этом есть что-то от великого Сатьяджита Рэя — та же поэтическая чувствительность, только с поправкой на современные технические возможности. 🎥
И вот, в какой-то момент наш тихоня Саду принимает решение. Он обещал своей «безумной» жене цирк. «Хочу, — говорит она, — хлеба и зрелищ!». Саду кивает, сажает ее в лодку (изящное такое корытце, называемое «динги») и везет. Час везет, два везет. Пейзажи меняются, холмы плывут, жена засыпает. И тут начинается настоящий триллер.
Ночью он высаживает ее в лесу. Темнота — хоть глаз выколи. Она, наивная душа (блестящая работа актрисы Назифы Туши, запомните это имя!), спрашивает: «Куда идти-то, милый?». А он ей: «Прямо, дорогая, только прямо». И пока она идет в никуда, он тихонько отчаливает. Без прощаний, без объяснений, как типичный герой-любовник, который вышел за сигаретами и не вернулся. Жестоко? О да. Сцена, достойная пера лучших драматургов античности, только вместо мечей тут — весла и тишина.
Казалось бы, вот он — финал, трагедия, занавес. Но Сумон — парень не промах. История эта, кстати, основана на байках его деда. Видимо, дедушка знал толк в мрачных сказках на ночь. 🌑
Фильм визуально роскошен. Оператор Камрул Хасан Хосру выдает картинку такой красоты, что хочется распечатать каждый кадр и повесить на стену. Это мир чувственных впечатлений, где нет места моторам и экранам. Если вы видели предыдущую работу режиссера, Hawa (2022), которую Бангладеш даже отправлял на «Оскар», то понимаете уровень: этот парень умеет работать с фактурой.
Но вернемся к нашей брошенке. Думаете, она сгинула? Как бы не так! Спустя время Саду слышит голос жены. Она возвращается. Грязная, со спутанными волосами (Назифа Туши, говорят, вживалась в роль по методу Станиславского, чуть ли не одичала по-настоящему), но живая! И знаете, что самое удивительное? Она не кидается на него с топором. Она печет ему пирог из пальмы. Самый вкусный пирог в его жизни.
Вот это поворот, а? Вы ждали мести в духе Kill Bill, а получили кулинарное шоу с привкусом фатализма. Это начало новой главы любви, которая пробивается сквозь предательство с упрямством, достойным лучшего применения. История движется к трагедии с неотвратимостью ледокола, но делает это так красиво, что оторваться невозможно.
Roid — это не просто кино, это сенсорный опыт. Это гимн судьбе и природе, которая перемалывает людей, но иногда выплевывает их обратно, чтобы они могли испечь пирог. Смотреть обязательно, если хотите понять, что такое настоящая любовь (или настоящее безумие, грань там тонка).
