Ну что, друзья мои, усаживайтесь поудобнее, налейте себе… кхм, чаю, и давайте поговорим о том, как бенгальское кино снова решило устроить нам сеанс массового гипноза. 🍿
Представьте себе: Роттердам, фестиваль, Tiger Competition, и на экране разворачивается не очередной скандинавский нуар, где все грустят в свитерах, а влажная, душная, осязаемая драма Roid (Roid). Режиссер Межбаур Рахман сумон, человек-оркестр (буквально, он музыкант с 20-летним стажем, а ещё и художник, чтоб нам всем так жить), выкатывает полотно, от которого пахнет тиной, дождем и безысходностью.
Действие переносит нас в Восточный Пакистан, который нынче зовется Бангладеш. Эпоха — «пре-цифровая». Это то благословенное время, когда, чтобы заигнорить жену, нужно было уплыть на лодке, а не просто выключить уведомления в смартфоне. Иерархия тут жестче, чем дресс-код на Каннской дорожке: есть большой землевладелец и есть Саду — бедный арендатор.
Саду — парень простой, как три копейки, трудолюбивый и немного… скажем так, неторопливый в когнитивных процессах. Но сердце у него доброе. А вот жена его, Садхур Боу — это, доложу я вам, фейерверк в юбке! Деревенские считают её сумасшедшей, но мы-то с вами, насмотренные синефилы, знаем: если женщина в кино ведет себя странно, значит, у неё богатый внутренний мир. Её «безумие» проявляется в импульсивности и — внимание — в нежной, почти материнской любви к козленку. Да-да, козленок живет с ними в хижине. Тут бы Фрейду разгуляться, но оставим это на совести сценаристов.
Назифа Туши, играющая эту дикарку, — просто находка. Говорят, она вживалась в роль методом глубокого погружения, словно Дэниел Дэй-Льюис, только вместо шитья платьев она, вероятно, училась блеять и смотреть на мир глазами затравленного зверька. Результат? Кожа, а не роль.
Визуально фильм — это чистая поэзия. Оператор Камрул Хасан Хосру (запомните это имя, потом блеснете в курилке) снимает так, что вы чувствуете сырость на собственной коже. Монсоны льют так, будто небесная канцелярия забыла закрыть кран, а ритм жизни героев резонирует с работами великого Сатьяджита Рея. Если бы Рей решил снять триллер в духе раннего Шьямалана, получилось бы что-то похожее.
И вот тут начинается самое интересное. Сюжетный твист, достойный лучших нуаров 40-х. Саду, наш «добрый увалень», обещает жене цирк. Ну кто из нас не велся на обещание «хлеба и зрелищ»? Они садятся в лодку и плывут. Часами. Пейзажи меняются, холмы плывут, жена засыпает… Атмосфера сгущается так, что её можно резать ножом.
Ночью они причаливают к лесу. Тьма, хоть глаз выколи. Саду говорит: «Иди прямо». Она идет. А он? А он, как заправский ниндзя, тихо отчаливает в туман. Без объяснений, без прощальной записки, просто row, row, row your boat подальше от проблем. Жестоко? Не то слово. Это вам не Gone Girl, тут всё по-настоящему, без глянца.
Казалось бы, конец. Титры, слезы, занавес. Но Сумон — парень не промах. История, основанная, кстати, на байках его дедушки (у дедули, видимо, был тот еще репертуар сказок на ночь), делает кульбит.
Садхур Боу возвращается. Грязная, со спутанными волосами, прошедшая через ад, но живая! И знаете, что меняется? Ничего. Кроме одного: она научилась готовить божественный пальмовый пирог. Саду пробует пирог, и… начинается новая глава. Это любовь, друзья мои, но любовь такая, от которой мурашки по коже. Это фатум, который прёт вперед с грацией асфальтоукладчика.
Предыдущий фильм Сумона, Hawa (2022), Бангладеш даже отправлял на «Оскар». И Roid доказывает, что это не было случайностью. Это кино, где природа и чувства переплетаются в такой тугой узел, что развязать его невозможно — можно только разрубить.
Вердикт? Смотреть обязательно. Хотя бы ради того, чтобы узнать, каков на вкус пальмовый пирог, приготовленный женщиной, которую бросили в лесу. 🌴🍰
