Слушайте, друзья мои, отложите свои гаджеты и посмотрите мне в глаза. У меня есть для вас питч, который звучит как начало анекдота, рассказанного под утро в баре «Simachev» (мир его праху). Название фильма — Butterfly (Original Title). Место действия — Гран-Канария. В главной роли — та самая Ренате Реинсве. Да-да, та богиня из The Worst Person in the World (Original Title), чья улыбка способна растопить ледники Норвегии быстрее глобального потепления. Если вы еще не потянулись за кошельком (или торрентом, чего уж там), то держите сюжетный крючок: две сестры, которые друг друга на дух не переносят, встречаются на руинах родительского наследства.
Одна — Лили, перформанс-художница (ну а кто же еще?), чье искусство вызывает нервный тик. Вторая — Диана, тихая, застегнутая на все пуговицы женщина-футляр. И вот этот дивный дуэт вынужден делить недостроенный курорт и какой-то эзотерический ретрит, оставшийся от их матушки Веры. А Вера, между прочим, работала там хостес и, скажем мягко, не отличалась пуританским нравом. Звучит как семейная драма, которую мог бы снять Бергман, если бы перебрал с сангрией.
За всем этим стоит норвежская постановщица Итонье Сёймер Гуттормсен. Помните ее Gritt (Original Title)? Если нет — стыд вам и срам. Она только что представила свое второе детище в Роттердаме, и это, доложу я вам, событие. Гуттормсен возвращается на место преступления спустя пять лет, и делает это с размахом.
О чем, собственно, шум?
Ваня Калуджерчич, директор фестиваля, сформулировала это так, что хочется распечатать и повесить на стену: фильм исследует нашу привычку «нести чушь о самих себе». Мы все этим грешим, признайтесь. Придумываем себе прошлое, лакируем настоящее, а на выходе — пустота в красивой обертке. Гуттормсен берет эту пустоту, добавляет в нее абсурда, повседневной странности и — вуаля! — получается кино.
В интервью уважаемому изданию Итонье разоткровенничалась. Идея, говорит, упала на нее с небес еще в 2008-м. «Бац!» — и две сестры. Одна такая, другая сякая, а мамаша устроила им детство в стиле «сюрреалистический кошмар на пляже». Самое смешное, что сама режиссер к этому виду туризма отношения не имеет. Для норвежцев Гран-Канария — это как для нас Турция в «ол-инклюзиве» девяностых: стыдно, но все едут. Там свои школы, церкви и комьюнити, где пенсионеры доживают свой век под пальмами, прячась от стыда за дешевый загар.
Мама, я в телевизоре (или в эзотерическом кружке)
Мать героинь, Вера, бежала туда из суровой норвежской пролетарской реальности 70-х. Хотела гламура, а получила алкоголизм и зависимость от мужского внимания. Классика жанра: «королева вечеринок» с двумя детьми на руках. Гуттормсен поехала на разведку и нашла там целую армию таких женщин — бывших красавиц, которые теперь живут в пещерах (буквально!) и работают целительницами. Жизнь, как всегда, оказалась безумнее любого сценария.
Итонье, будучи дамой с фантазией, решила не мелочиться и засунула в фильм реальных людей. Островитяне играют самих себя. Получился такой коллаж из правды и вымысла, что сам черт ногу сломит. А еще там появляется Гритт — героиня ее первого фильма. Да, та самая актриса Биргитта Ларсен. Гуттормсен строит свою киновселенную, как Кевин Файги, только вместо супергероев в трико у нее — невротичные скандинавские женщины. Амбициозно? Безусловно.
Кастинг как искусство войны
С Ренате Реинсве вышло забавно. Режиссер посмотрела The Worst Person in the World и подумала: «Слишком милая. Слишком мягкая. Где жесть?» Пришлось перебрать 55 актрис, пока Ренате не доказала, что может быть той еще «Лили». Ирония в том, что Итонье по-норвежски сопротивлялась брать звезду. Мол, слишком известно, слишком гламурно. Но химия есть химия. В пару ей взяли Хелене Бьёрнебю, с которой они уже работали. Получился дуэт, от которого летят искры.
Патриархат, Трамп и конец света
Фильм напичкан отсылками к реальности, как рождественский гусь яблоками. Трамп, беженцы, война… Режиссеру советовали вырезать это, чтобы кино не устарело, но она уперлась рогом. «Кризис — это фон нашей жизни», — говорит она. И знаете, в этом есть смысл. Ее посыл прост до гениальности: не надо сидеть и ждать апокалипсиса с кислым лицом. Устраивайте вечеринки, зовите незнакомцев на ужин, создавайте что-то новое на руинах старого. «Имейте радость, имейте веселье», — призывает Гуттормсен. И это, пожалуй, лучший ответ всем безумным мужчинам, пытающимся сейчас править миром.
Кстати, о мужчинах. Тема пресловутого male gaze (мужского взгляда) здесь раскрыта, но без плакатной истерики. Мать Вера была наркоманкой этого взгляда, и передала этот вирус дочерям. Одна стала «героиновой музой» для художников, другая вообще шарахается от секса, как от огня. Исцеление, по мнению режиссера, возможно только вместе — мужчинам и женщинам. Неожиданно здравая мысль для 2024 года, не находите?
А что дальше? Дальше — новый фильм. Респондер на этот. Только теперь вместо бесконечной болтовни будет молчаливый ретрит. Хотя, зная Итонье, молчать там будут громко и выразительно.
