body {
font-family: ‘Georgia’, serif;
line-height: 1.6;
color: #333;
max-width: 800px;
margin: 0 auto;
padding: 20px;
}
p {
margin-bottom: 1.5em;
}
.highlight {
font-weight: bold;
color: #2c3e50;
}
Знаете, друзья мои, этот сюжет мы с вами протерли до дыр, как любимое кресло в старом кинотеатре «Иллюзион». Схема стара как мир, или, по крайней мере, как ранние ромкомы: застенчивый, социально неловкий герой — эдакая «серая шейка» в человеческом обличье — внезапно натыкается на Таинственного Незнакомца. Тот сначала смотрит на нашего бедолагу как на пустое место (или как на пятно на дизайнерском пальто), но потом делает ход конем. И этот ход, в зависимости от того, что курил сценарист, превращает жизнь героя либо в филиал рая, либо в ад, а чаще всего — в изысканный коктейль из того и другого.
Именно так, без прелюдий и шампанского, стартует Pillion (Pillion). Это история о шансе изменить жизнь, даже если поначалу этот шанс выглядит, простите за прямоту, как сомнительная интрижка в подворотне 🍷.
Знакомьтесь, Колин. Его играет Гарри Меллинг — да-да, тот самый Дадли Дурсль из «Гарри Поттера», который, слава богу, перестал гоняться за золотым снитчем славы блокбастеров и превратился в одного из самых интересных характерных актеров поколения. Здесь он — тихий смотритель гаража, который по вечерам поет в барбершоп-квартете. Представьте себе уровень тоски! И вот, после очередного вокального подвига и абсолютно провального свидания вслепую (мама удружила, святая женщина), Колин встречает Рэя.
Рэй — это Александр Скарсгард. И этим, кажется, все сказано. Вы же знаете эту шведскую династию? Кажется, их выращивают в какой-то секретной лаборатории по производству идеальных нордических богов. Здесь он — стоический, немногословный байкер, которого окружающие, захлебываясь слюной, называют «неправдоподобно красивым». Ну еще бы!
Сюжет закручивается не по-детски: Рэй, как заправский шпион, сует Колину записку с приглашением встретиться на Рождество. И, поверьте, они там не имбирное печенье будут печь. В меню — оральный секс в переулке и, буквально, лизание ботинок. Романтика, достойная пера маркиза де Сада, если бы тот жил в современном Лондоне. А потом — месяцы тишины, чтобы Рэй снова появился, как черт из табакерки, и пригласил Колина в свой дом, запуская полномасштабную динамику «доминирование/подчинение».
Дебют британца Гарри Лайтона обречен на сравнения с другим хитом студии A24 — Babygirl (Babygirl) Халины Рейн. Но давайте будем честны: если отбросить кожаные ремни и кляпы, сходство тут глубже. Как и фильм 2024 года, Pillion — это прежде всего кино о самопознании и том чертовски сложном искусстве — умении открыть рот и сказать, чего ты на самом деле хочешь. И себе, и партнеру.
Конечно, путь Колина отличается. В Babygirl персонаж Харриса Дикинсона был чуть ли не бизнес-тренером по коммуникациям, объясняя Николь Кидман нюансы желаний доходчивее, чем инструкция к микроволновке. В Pillion же Рэй сразу видит, что Колину для счастья нужны не цветы и конфеты, а бритая голова и штаны без задницы (да, те самые assless chaps). Проблема в том, что сам Колин сформулировать это не в состоянии — слова застревают в горле, как кость.
Рэй здесь — это воплощение эмоциональной недоступности. Это вам не герой мелодрамы, который в финале рыдает под дождем, рассказывая о детской травме. О нет! Он отказывается чувствовать себя виноватым за то, что кому-то (включая нас, зрителей) некомфортно. Скарсгард выдает здесь актерский мастер-класс: он играет одними желваками и отрывистыми командами, оставаясь верным своей потребности в контроле до самых титров. Никаких соплей, только чистый, дистиллированный абьюз… или забота? Поди разбери.
Но истинный эмоциональный центр — это, безусловно, Колин. Меллинг играет так пронзительно и тонко, что хочется то ли обнять его, то ли дать ему медаль. Он показывает человека, который наконец-то находит радость и учится не стыдиться этого. Как и его «старший брат» по жанру Babygirl, фильм Лайтона исследует всеобъемлющую человеческую неловкость. Оператор Ник Моррис гениально балансирует между кадрами, достойными Лувра, и бескомпромиссным реализмом: пот, крупные планы пирсинга в самых интимных местах… Он словно говорит нам: «Смотрите, красота и физиология — это две стороны одной медали!».
В итоге Pillion оказывается одновременно и мелодрамой, и историей взросления, но какой-то совершенно уникальной. Согласитесь, не каждый день мне приходится писать, что самый тонкий, психологически нюансированный момент фильма и его эмоциональная кульминация — это сцена группового секса на пикнике 🌳. Да-да, вы не ослышались. Пастораль, достойная кисти Рубенса, если бы Рубенс увлекался БДСМ.
Фильм выходит в прокат 6 февраля, и это тот случай, когда стоит рискнуть своим душевным спокойствием ради настоящего искусства.
