Друзья мои, давайте начистоту. Альбер Камю для европейского кинематографа — это как салат оливье для нашего новогоднего стола: вечная классика, которую каждый норовит нарезать по-своему. И вот, пока неутомимый Франсуа Озон (человек, который снимает фильмы быстрее, чем я успеваю допить свой утренний эспрессо) везет на 55-й Роттердамский кинофестиваль IFFR свою версию The Stranger, в соседнем зале происходит настоящая магия. Или, если хотите, сеанс экзорцизма.
В конкурсе Big Screen состоялась премьера картины The Arab. И это, доложу я вам, не просто очередная экранизация, а настоящий кинематографический хук справа. Режиссер Малек Бенсмаил, человек с документальным прошлым и глазом, наметанным на детали, решил пошатнуть святыни.
Помните того безымянного парня на пляже из романа Камю? Того самого «араба», которого Мерсо пристрелил просто потому, что солнце слишком ярко светило в глаза? (Согласитесь, отмазка так себе, в суде бы не прокатило, но в литературе — шедевр). Так вот, Бенсмаил вместе со сценаристом Жаком Фьески решили, что хватит этому парню быть декорацией для экзистенциального кризиса белого человека.
В фильме The Arab у жертвы наконец-то появляется имя — Мусса. И история эта подается не через дуло пистолета, а через воспоминания его стареющего брата Харуна, который изливает душу заезжему журналисту. Это, друзья мои, уже не просто детектив, а глубокое бурение скважины памяти, идентичности и того самого колониализма, который терзал Алжир 132 года. Похмелье от такой истории длится долго, уж поверьте.
Кстати, сюжет здесь петляет хитро, как улочки в Касбе. Фильм вольно основан на романе Камеля Дауда The Meursault Investigation. Это своего рода «ответка» Камю через десятилетия. Харун рассказывает свою версию событий, и, о боги, как это меняет оптику! Это вам не Агата Кристи, где дворецкий — убийца. Здесь убийца известен с первой страницы, но вопрос «почему» и «кто на самом деле жертва» заставляет шестеренки в голове скрипеть.
Лента не стесняется заглядывать и в темные углы истории, напоминая нам о «Черном десятилетии» — гражданской войне в Алжире 90-х. The Arab связывает эпохи так изящно, что становится жутко.
А теперь держитесь за стулья. В роли матери — великолепная Хиам Аббасс. Да-да, та самая Марша Рой из хита HBO Succession. Женщина, чей взгляд мог заморозить даже Логана Роя, здесь выдает такой перфоманс, что хочется аплодировать стоя. Если в Succession она плела интриги в пентхаусах Нью-Йорка, то тут она воплощает саму суть материнской скорби и жажды мести. Компанию ей составляют Набиль Асли, Ахмед Бенаисса и другие талантливые ребята, но Аббасс — это, безусловно, гвоздь программы. 🎭
На сессии вопросов и ответов после премьеры Бенсмаил, с хитрецой в глазах, заявил: «Я не делаю различий между документалистикой и игровым кино». Ох уж эти режиссеры, любят они напустить туману! Но затем добавил вещь действительно любопытную: он вытаскивал из актеров их собственные политические и психологические черты, работая с ними так, будто снимает док. Метод, достойный Станиславского, если бы тот жил в Алжире.
И, конечно, куда же без старого доброго Фрейда? Режиссер признался, что в отношениях матери и сына есть отчетливый эдипов оттенок. Мать, одержимая безумием мести… Бенсмаил проводит параллель: эта женщина — как сама история Алжира. Красиво, трагично и чертовски умно.
В общем, пока Озон пересказывает классику, Бенсмаил переписывает её на полях. И кажется, именно такие пометки на полях сейчас читать интереснее всего.
