Признайтесь, у вас тоже учащается пульс, когда на черном экране возникает эта магическая надпись: «Основано на реальных событиях». Сразу кажется, что ставки выше, трава зеленее, а драма — драматичнее. Будь то классическая Erin Brockovich (Erin Brockovich), за которую Джулия Робертс отхватила свой заслуженный «Оскар» (и давайте честно, не только за актерскую игру, но и за те сногсшибательные наряды, нарушающие все законы офисного дресс-кода), или очередной тру-крайм подкаст, который вы слушаете в метро, — мы жаждем правды. Или, по крайней мере, ее красивой киноверсии.
Но вот в чем загвоздка, друзья мои. Пока мы с вами хрустим попкорном, наслаждаясь чужими страданиями и триумфами, за кулисами разворачивается совсем другое кино — юридический триллер, где главные злодеи — это адвокаты, а хеппи-энд стоит миллионы долларов.
Между Первой поправкой и иском на миллион
Казалось бы, Первая поправка к Конституции США (эта священная корова американского права) дает режиссерам карт-бланш. Хочешь снимать кино про соседа? Снимай! Факты не подлежат авторскому праву. Вы не можете запатентовать свою жизнь, даже если она похожа на сценарий Тарантино. Однако, как говорят французы, «дьявол в деталях», а в данном случае — в праве на неприкосновенность частной жизни.
Представьте, что вы снимаете шедевр, а ваш герой — реальный человек — вдруг решает, что вы выставили его полным идиотом. И тут на сцену выходят три всадника юридического апокалипсиса: вторжение в частную жизнь, право на публичность (это когда ваше лицо — ваш бренд) и, конечно же, ее величество диффамация.
Netflix и слезы прокуроров
Спросите у Netflix — эти ребята знают толк в судебных исках. Помните мощнейший сериал When They See Us (Когда они нас увидят) про дело «Пятерки из Центрального парка»? Блестящая работа Авы ДюВерней, от которой ком в горле. Но вот Линда Фейрстайн, бывший прокурор (и, по иронии судьбы, автор детективов), восторга не разделила. Ей показалось, что ее изобразили, мягко говоря, предвзятой расисткой. Итог? Иск, нервотрепка и урегулирование конфликта. Потому что художественный вымысел — это прекрасно, пока он не начинает стоить реальных денег.
Как не сесть в лужу (и в тюрьму)
Так что же делать бедному художнику, который хочет снять свое The Social Network (Социальная сеть), но боится, что к нему придут люди в дорогих костюмах? Адитья Езутачан, юрист с голливудской пропиской, дает несколько советов, которые звучат как правила выживания в джунглях:
Во-первых, убедитесь, что история действительно имеет общественное значение. Если вы решили экранизировать жизнь вашей бывшей только чтобы ей отомстить — плохая идея.
Во-вторых, полюбите дисклеймеры. Да, те самые скучные титры в начале: «Любые совпадения случайны…». Это как табличка «Осторожно, злая собака» — от укуса не спасет, но в суде поможет доказать, что вы предупреждали.
В-третьих, используйте магию кино — создавайте сборных персонажей. Возьмите черты трех разных скучных бюрократов и слепите из них одного харизматичного злодея. И зрителю интереснее, и прототипы не узнают себя в зеркале.
Покупка души, или «Права на жизнь»
Но самый надежный (и самый дорогой) способ спать спокойно — это купить так называемые «права на жизнь» (Life Rights). Звучит жутковато, почти как сделка с дьяволом, но на деле это просто контракт. Герой вашей истории подписывает бумажку, берет чек и обещает не судиться, даже если вы решите, что в фильме он должен летать на драконе. Это не обязательно по закону, но это ваш бронежилет.
Кино — это всегда баланс между «хочу рассказать правду» и «не хочу продавать дом, чтобы оплатить адвокатов». Так что, если вы вдруг надумали снять байопик о своем соседе, который подозрительно похож на шпиона, — сначала найдите хорошего юриста. Или хотя бы перечитайте эту колонку.
P.S. Все совпадения с реальными кинокритиками в этом тексте, разумеется, случайны. А если у вас есть вопросы юридического толка — пишите Адитье, он знает, где спрятаны все подводные камни.
