Честно говоря, друзья мои, в современном Голливуде, где каждый шаг регламентирован страховыми компаниями, а финальный монтаж утверждается фокус-группой из подростков в торговом центре, Оливия Уайлд решилась на чистое безумие. Представьте себе: начать съемки, не имея ни малейшего понятия, чем все это закончится. Звучит как план отличной вечеринки, которая рискует перерасти в полицейский протокол, не правда ли?
Но именно так создавался ее новый фильм The Invite (Sentimental). Уайлд, которую мы помним и как Тринадцатую из «Хауса», и как режиссера нашумевшего Don’t Worry Darling (да-да, того самого, где скандалов было больше, чем диалогов), назвала это «экспериментом». Идея проста и элегантна, как бокал хорошего шампанского: собрать актеров, запереть их на несколько недель для читки и репетиций, а потом снимать фильм строго в хронологическом порядке.
«Мы привыкли к этой дурацкой парадигме», — жалуется Оливия изданию The Hollywood Reporter перед премьерой на «Сандэнсе». — «Снимать сцены вразнобой, никаких репетиций, сплошная эффективность. Но лучшие вещи рождаются в хаосе мастерской».
И компания для этого хаоса подобралась, прямо скажем, выдающаяся. Сет Роген (человек, чей смех можно узнать даже из соседней галактики), Эдвард Нортон (актер такого калибра, что может сыграть даже телефонную книгу, и это будет драма) и великолепная Пенелопа Крус. Вся эта компания проведет 107 минут экранного времени практически в одной комнате.
Сюжет The Invite — это ремейк испанской ленты Sentimental. Завязка стара как мир, но от этого не менее пикантна: пара на грани разрыва (Уайлд и Роген) приглашает на ужин соседей (Нортон и Крус). У первых — тоска и тлен, у вторых — страсть, открытость и, вероятно, такие практики, о которых в приличном обществе говорят шепотом.
Кстати, забавно, как Уайлд вообще попала в этот проект. Сценарий гулял по голливудским холмам годами. Сначала Оливию звали просто сыграть роль, но, как это бывает, проект растворился в эфире, как дым от сигарет в нуарном детективе. Когда сценарий вернулся, Уайлд уже успела снять отличный Booksmart и почувствовать вкус режиссерской власти.
С кастингом вышла отдельная комедия. Роген, с которым Уайлд работала над сериалом Apple The Studio, был первым кандидатом. «Я фанател от нее еще до того, как это стало мейнстримом», — шутит Сет, вспоминая, как едва не взял Оливию на роль в своей прорывной комедии Knocked Up в 2007 году. Представляете эту альтернативную вселенную?
Изначально Оливия планировала только командовать парадом из режиссерского кресла. Но когда утвержденная актриса внезапно выбыла (классика жанра!), именно Роген и остальные буквально заставили ее войти в кадр. «Я просто сказал ей: я искренне не понимаю, почему ты ищешь кого-то еще, ты должна быть в этом фильме!» — вспоминает Сет.
И вот они все оказались на пустом павильоне Sunset Las Palmas Studios. Ирония судьбы, достойная отдельного упоминания: именно здесь когда-то снимали пилотный эпизод I Love Lucy. Величайший ситком о браке стал фундаментом для фильма о том, как этот самый брак трещит по швам.
Пенелопа Крус, муза Альмодовара, была в восторге от метода Уайлд: «Она задает вопросы не для галочки. Если вы ответите честно, это может разрушить весь первоначальный план, и ей это нравится». Эдвард Нортон, который обычно славится своим перфекционизмом (читай: может довести режиссера до нервного тика), добавил, что это был «нервный», но захватывающий процесс, где история формировалась вокруг химии актеров.
Но Оливия пошла дальше. Чтобы разговоры о любви не напоминали ванильные цитаты из пабликов, она пригласила в консультанты Эстер Перель. Да-да, ту самую гуру психотерапии и автора подкаста Where Should We Begin?. Уайлд и Крус бегали к ней на ланчах, как школьницы к старшей подруге, чтобы обсудить, почему диснеевские мультики врали нам об отношениях.
Поскольку снимать в хронологическом порядке в Лос-Анджелесе — это дорогое удовольствие, студийные боссы покрутили бы пальцем у виска. Поэтому фильм независимый, финансируемый Меган Эллисон (той самой, что поверила в Уайлд еще на Booksmart).
Съемки шли по 12 часов в день, и судьба героев висела на волоске до самого финала. «Мы называли это «шить парашют во время падения»», — метафорично заметил Нортон. Концовка рождалась в жарких спорах прямо на площадке. Роген утверждает, что финальный вариант был близок к оригиналу, но опции на столе лежали самые разные — от хэппи-энда до, возможно, кровавой бани (шучу, конечно, но кто знает?).
В эту субботу зрители «Сандэнса» первыми увидят, что из этого вышло. Крус, к сожалению, застряла на съемках в Испании, но остальная троица будет на месте. В эпоху, когда все жалуются, что Голливуд разучился снимать взрослое разговорное кино о сексе, любви и моногамии, The Invite выглядит как глоток свежего воздуха. Или как крепкий коктейль, который нам всем сейчас просто необходим. 🍸
