Ну что, друзья мои, свершилось. Библиотека Конгресса США — этот гигантский, пыльный, но бесконечно уважаемый чердак американской памяти — снова распахнула свои двери, чтобы впустить свежую партию «жильцов». И, честно говоря, список этого года выглядит так, будто его составляли мы с вами после третьего бокала хорошего бордо, когда разговор заходит о том, что действительно имеет значение. В Национальный реестр фильмов торжественно внесли 25 картин. И если вы думали, что там будет только скучная хроника, спешу вас разубедить: в этом году бал правят паранойя, подростковые страдания и Уэс Андерсон.
Главным хедлайнером, по мнению публики (и тут я готов аплодировать стоя), стал культовый хоррор Джона Карпентера The Thing (Нечто). Да-да, тот самый, где Курт Рассел с роскошной шевелюрой и огнеметом бегает по антарктической станции, пытаясь понять, кто из его друзей — инопланетная тварь. Это, пожалуй, самый клаустрофобный и параноидальный фильм в истории, который доказал: для того чтобы напугать зрителя до икоты, не нужны компьютерные монстры — достаточно талантливого гримера и одной очень подозрительной собаки.
Но давайте пройдемся по списку, как по буфету на премьере, — выбирая самое вкусное.
Эстетика, симметрия и немного розового
Уэс Андерсон и его The Grand Budapest Hotel (Отель «Гранд Будапешт») теперь официально — национальное достояние. Андерсон, этот перфекционист с линейкой, признался, что буквально жил в архивах Библиотеки Конгресса, разглядывая старинные открытки, чтобы создать свой пряничный мир. Рэйф Файнс там, конечно, великолепен, но мы-то знаем, что главный герой фильма — это цветокоррекция. Ирония в том, что Андерсон использовал библиотеку, чтобы создать фильм, который теперь сам попал в библиотеку. Круг замкнулся, симметрия соблюдена, Уэс доволен.
Поговорим о любви (и болтовне)
Ричард Линклейтер и его Before Sunrise (Перед рассветом). О, это кино для тех, кто верит, что любовь — это не когда он спасает её от дракона, а когда они два часа ходят по Вене и треплются обо всем на свете. Итан Хоук и Жюли Дельпи создали химию такой плотности, что её можно резать ножом. Кстати, Хоук, этот вечный интеллигент американского кино, здесь ещё так юн и наивен, что хочется его усыновить. Линклейтер сделал ставку на диалоги и выиграл вечность.
Бумеры, яппи и саундтрек на все времена
The Big Chill (Большое разочарование). Фильм, который определил 80-е. Сюжет прост: старые друзья собираются на похороны одного из своих (кстати, труп играл Кевин Костнер, но все сцены с ним вырезали — вот уж где ирония судьбы), чтобы понять, что юношеские идеалы пропиты, а впереди только кризис среднего возраста. Но какой там актерский состав! Джефф Голдблюм, который уже тогда был странным, Гленн Клоуз, Уильям Хёрт. Это кино — как зеркало для поколения, которое хотело изменить мир, но в итоге просто купило недвижимость.
Подростковый бунт и модные приговоры
Кто бы мог подумать, но Clueless (Бестолковые) — это теперь тоже классика. Адаптация «Эммы» Джейн Остин, перенесенная в Беверли-Хиллз 90-х. Алисия Сильверстоун в желтом клетчатом костюме стала иконой стиля, а Пол Радд… Пол Радд, кажется, вообще не стареет. Серьезно, пересмотрите фильм 1995 года — он выглядит точно так же, как сегодня. Возможно, он пьет кровь младенцев, но мы ему это прощаем за его обаяние. Фильм до сих пор смотрится как глоток шампанского: легко, смешно и «как бы» умно.
А для тех, кто постарше (или просто любит поностальгировать по видеосалонам), в список включили The Karate Kid (Парень-каратист). Ральф Маччио и Пэт Морита научили нас, что мыть машины и красить заборы — это не эксплуатация детского труда, а путь к просветлению. «Нанеси воск, разотри воск» — фраза, ставшая мантрой. И да, тот удар журавля в финале — это до сих пор лучший спортивный момент в истории кино, и не спорьте.
Слезы, драма и немного истории
Серьезный блок представляют Philadelphia (Филадельфия) и Glory (Слава). В первом Том Хэнкс получает свой первый «Оскар» и заставляет рыдать даже бетонные столбы, играя адвоката, умирающего от СПИДа. А Дензел Вашингтон там показывает, что такое настоящий актерский класс. Кстати, о Дензеле — в «Славе» он тоже крадет шоу. История первого полностью афроамериканского полка во время Гражданской войны — это мощно, больно и необходимо. А Мэттью Бродерик там доказывает, что может играть не только прогульщиков школы, но и полковников.
Сны и Реалити-шоу
Кристофер Нолан со своим Inception (Начало) тоже в здании. Фильм, после которого мы все начали крутить волчки и сомневаться в реальности происходящего. Десять лет сценария, четыре «Оскара» и вечный спор: упал волчок или нет? Нолан, конечно, гений, который заставил нас поверить, что спать на работе — это не лень, а сложная спецоперация.
И, конечно, пророческий The Truman Show (Шоу Трумана). Джим Керри, который вдруг перестал кривляться и выдал одну из самых трагичных ролей 90-х. Питер Уир предсказал эпоху реалити-шоу и блогеров, живущих напоказ, задолго до появления сторис. Сейчас это кино смотрится не как фантастика, а как документалка о нашей жизни.
Музыка, танцы и Грейс Келли
Не обошлось и без старого доброго Голливуда. High Society (Высшее общество) — лебединая песня Грейс Келли перед тем, как она стала принцессой Монако. Кстати, то огромное кольцо с бриллиантом, которое она носит в кадре, — это её настоящее помолвочное кольцо. Синатра и Кросби поют, Луи Армстронг дудит в трубу, шампанское льется рекой. Красивая жизнь, какой её уже не делают.
Тут же и White Christmas (Светлое Рождество) — фильм, который американцы смотрят так же религиозно, как мы «Иронию судьбы». Бинг Кросби, песни Ирвинга Берлина и тот самый уют, который можно ощутить только под теплым пледом.
Мультики и документалки
Пиксаровская The Incredibles (Суперсемейка) тоже получила прописку в вечности. Брэд Бёрд снял не просто мультик, а шикарный шпионский боевик про кризис среднего возраста супергероев. Эдна Мод (дизайнер костюмов) — мой личный кумир. «Никаких плащей!» — золотое правило.
Кен Бернс, главный документалист всея Америки, отметился своим дебютом Brooklyn Bridge (Бруклинский мост). Бернс — это человек, который может заставить вас смотреть на черно-белые фотографии под скрипку часами и чувствовать, что вы постигаете суть нации. Сам он говорит, что Библиотека Конгресса — это «гигантское зеркало Америки». Красиво сказал, чертяка.
Что в итоге?
В списке теперь 925 фильмов. От немых лент вроде The Tramp and the Dog (Бродяга и собака) 1896 года (первый пример юмора со спущенными штанами, между прочим — основа всей современной комедии!) до документалок о музыкантах. Это пестрое лоскутное одеяло, где артхаус соседствует с блокбастерами, а высоколобая драма — с подростковой комедией. И это прекрасно.
Так что, если не знаете, что посмотреть вечером, — список перед вами. Библиотекарь Конгресса плохого не посоветует.
