Сцена, достойная пера Стивена Кинга, но, увы, до дрожи реальная
Представьте себе: интимный полумрак, зловещая тишина и Салман Рушди, лежащий на больничной койке. Всего несколько дней назад его пытались отправить на тот свет прямо на сцене в пасторальном штате Нью-Йорк. Он едва говорит, раны на шее «археологической глубины» (звучит как диагноз из фильма ужасов, не так ли?), а один глаз выглядит так, будто гримеры перестарались с эффектами для боди-хоррора. Он спрашивает, выйдет ли он когда-нибудь из этой палаты.
Эти кадры — не постановка, а суровая хроника из нового документального фильма Алекса Гибни (Knife: The Attempted Murder of Salman Rushdie). Это видеодневник, снятый женой писателя, поэтессой Рэйчел Элизой Гриффитс. И если вы помните то вирусное видео нападения в августе 2022 года, где шокированная публика наблюдала за борьбой автора с фанатиком, то забудьте. То был боевик категории «Б». А здесь — настоящий психологический триллер: близость смерти и чистый, дистиллированный ужас. 😱
«Мы правда не знали, выберемся ли», — признается Рушди. Гриффитс вторит ему: «Холод, огромный синий вентилятор… Я думала: «Люди в таком состоянии не встают с постели»». Спойлер: люди, может, и нет, а вот литературные гиганты — вполне.
Сэл из Бронкса против Призраков Прошлого
И вот, пару дней перед Рождеством, эта пара сидит в офисе Гибни на Манхэттене. Рушди не просто «встал с постели», он здесь, живой, теплый и, как всегда, ироничный. Премьера (Knife) состоится на «Сандэнсе» 25 января. Место выбрано идеально: фестиваль, рожденный Робертом Редфордом для борьбы с подавлением свободы слова. Редфорд уже отошел от дел, а Рушди — человек, который по всем законам жанра должен был погибнуть десятилетия назад — все еще здесь. Одинокий либеральный голос в эпоху, когда либерализм выходит из моды быстрее, чем джинсы скинни.
«Я не считаю себя символом», — говорит Рушди с той самой литературной небрежностью, которую невозможно подделать. Но, позвольте, кем еще ему быть? 🧐
Для тех, кто пропустил этот блокбастер 80-х: гнев исламистов из-за (The Satanic Verses) был не шуткой. Рушди получил «черную метку» от аятоллы Хомейни (который, между нами говоря, просто хотел отвлечь народ от внутренних проблем). Представьте себе жизнь в стиле Джеймса Бонда, только без мартини и девушек, зато с постоянными переездами. 15 разных спален за 20 дней! Моя спина заболела только от одной этой мысли. И так — 10 лет. 🕵️♂️
Любовь спасет мир (и писателей)
В конце концов, Рушди, вопреки советам спецслужб (которые, как мы знаем по фильмам, всегда перестраховываются), решил: «С меня хватит». Он перебрался в Нью-Йорк, начал ходить по вечеринкам, ресторанам и даже засветился в (Curb Your Enthusiasm). Казалось, он и свобода слова победили. Хэппи-энд? Как бы не так.
Нападавший, парень, который даже не родился, когда вышли «Сатанинские стихи», и не прочитал и трех страниц книги, возник словно путешественник во времени. Злодей из прошлого сезона сериала, о котором все забыли.
Но как пережить такое? Не пафосные принципы вроде «Если ты отступишь, они победят» спасли его. Его спасла любовь. Да-да, звучит как слоган для ромкома, но это правда. Рушди и Гриффитс поженились в 2021 году. Разница в возрасте 30 лет? Пф-ф, кого это волнует, когда люди так подходят друг другу. «Я бы не был здесь, если бы не она», — говорит Рушди. И вы ему верите.
Не герой, а просто парень, который пишет
Рушди борется с образом «живой легенды». «Я считаю себя частным лицом… Для меня я просто парень в комнате, придумывающий, что написать». Гриффитс добавляет с улыбкой: «В моем доме живут и Салман, и Салман Рушди».
Кстати, о писательстве. Пока мы тут восхищаемся его живучестью, он успел накатать 15 романов. Все знают (Midnight’s Children), но если вы хотите настоящего литературного гурманства, возьмите (The Moor’s Last Sigh) 1996 года. Это недооцененный шедевр, где магический реализм сталкивается с эпическим повествованием так, как умеет только Рушди.
Сейчас Рушди выглядит как персонаж, который должен нести на плечах всю скорбь мира. Одна линза его очков затемнена (напоминание о потерянном глазе), что придает ему вид пирата-интеллектуала. Но вот он стоит на Манхэттене, ждет Uber, шутит про статую быка на Уолл-стрит и планирует поездку на «Сандэнс».
Но по-настоящему его глаза (точнее, глаз) загораются, когда речь заходит о бейсболе. «Если Коул не вернется после операции Томми Джона… нам нужен еще один стартер», — рассуждает он. В этот момент перед нами не сэр Салман, икона свободы слова, а просто Сэл из Бронкса, переживающий за «Янкиз». Это ли не чудо? ⚾️
Эпилог: Возвращение на место преступления
Когда раны зажили, пара вернулась на место нападения — в институт Чаутоква. Это есть в фильме. Они даже стояли у тюрьмы, где сидит «А» (так Рушди называет нападавшего, отказывая ему даже в имени). Рушди говорит, что это возвращение стало для него освобождением: «Я стою там, где упал».
«Мне почти 78, — размышляет он. — Я почти не выжил, а потом выжил. И снова почти не выжил, и снова выжил». Его совет писателям? «Просто делайте это. К черту их. Делайте». Потому что самоцензура — это худшее преступление против искусства.
Интервью проходило на фоне новостей об очередной атаке фанатиков. Мир все еще сходит с ума. Но Рушди, человек, которого хотели убить миллионы, сидит перед нами и говорит, что фильм (Knife) — это не тру-крайм. «Это история любви».
И знаете что? Кажется, это лучший сюжетный поворот в его жизни. 🎬❤️
