О дивный новый мир 2026 года! 🎬
Друзья мои, отложите свои латте и перестаньте скроллить ленту новостей в поисках рецензий на очередной ремейк ремейка. У нас тут разворачивается драма, по сравнению с которой «Наследники» (Succession) кажутся утренником в детском саду «Ромашка». В главных ролях — акулы капитализма, цифры с таким количеством нулей, что у меня начинается мигрень, и, конечно, судьба-злодейка.
Итак, представьте себе картину маслом. Январь 2026 года. В красном углу ринга — Pentwater Capital Management (звучит как название тайной организации из фильмов про Бонда, не находите?). Это седьмой по величине акционер Warner Bros. Discovery. И их босс, Мэтт Халбауэр, явно встал не с той ноги. В понедельник он отправил совету директоров письмо, суть которого можно свести к простому русскому: «Ребята, вы там совсем ку-ку?».
Дело в том, что на столе лежат два предложения о покупке студии, подарившей нам Гарри Поттера и Бэтмена. И совет директоров почему-то воротит нос от предложения Paramount, которое тянет на астрономические $108,4 млрд за всю компанию целиком. Вместо этого они заглядываются на сделку с Netflix, которые готовы выложить $83 млрд, но — внимание, следите за руками — только за стриминг и студийные активы. Как говорится, вершки нам, а корешки оставьте себе.
Халбауэр, человек явно не робкого десятка, заявил в эфире CNBC (это как наш «Голубой огонек», только для людей в дорогих костюмах), что предложение Paramount экономически вкуснее. Он утверждает, что там меньше регуляторных рисков. Знаете, это вечная песня: антимонопольщики не дремлют, как Саурон в Мордоре. Мэтт намекает: Paramount не просто готовы закрыть сделку, они намекнули, что их текущее предложение в $30 млрд наличными — это еще не финал. Мол, могут и подкинуть деньжат. Щедрая душа!
А что же совет директоров? 🤔
Тут на сцену выходит председатель совета WBD Сэмюэл Ди Пьяцца-младший. Фамилия звучит так, будто он должен готовить лучшую пиццу в Неаполе, но он занимается скучными финансами. Сэмюэл парирует: «Постойте, господа!». Он боится, что если они бросят Netflix ради Paramount, то попадут на штраф в $2,8 млрд. Плюс, в сделке Paramount замешано долговое финансирование на $55 млрд. Ди Пьяцца переживает, что все это может лопнуть, как мыльный пузырь, если рынок вдруг решит чихнуть в ближайшие 18 месяцев. «Медиасектор в стрессе!» — кричит он. Ох, Сэмюэл, видели бы вы лицо Мартина Скорсезе, когда его просят снять фильм для TikTok, вот где стресс!
Ди Пьяцца уверен: Netflix — это синица в руках. Надежно, безопасно, тепло.
Битва титанов продолжается
Но Халбауэр из Pentwater — парень настойчивый, как Терминатор. Он называет аргументы совета «надуманными» (читай: полным бредом). Он напоминает, что Netflix тоже повесит на компанию долг в $59 млрд. А вот за Paramount стоит семья Эллисонов. Для справки: Ларри Эллисон — это тот парень из Oracle, который может купить себе небольшую страну и даже не заметить расхода. У них кредитный рейтинг AAA — это круче, чем у самого Netflix. Плюс партнеры с Ближнего Востока готовы влить в сделку более $41 млрд собственного капитала.
«Риск того, что банки откажут? Пф-ф!» — смеется Халбауэр. С такой «подушкой безопасности» банки сами прибегут с деньгами на блюдечке.
Финал? Едва ли ⏳
Голосование по сделке Netflix-Warner намечено на конец весны или начало лета. А пока Paramount дали акционерам срок до 21 января, чтобы те продали свои акции. Правда, пока желающих немного — меньше 400 тысяч акций было подано к середине декабря. Это капля в море, учитывая, что всего их 2,48 миллиарда. Чтобы победить без одобрения совета, Paramount нужно собрать 90% акций. Задача, прямо скажем, из разряда «Миссия невыполнима», и Тома Круза рядом нет, чтобы спасти ситуацию.
Халбауэр не унимается и призывает инвесторов голосовать умом, а не сердцем. Он верит, что совет директоров обязан рассмотреть предложение, которое реально обогатит акционеров, а не просто позволит им сохранить теплые кресла.
Так что, мои дорогие киноманы, запасаемся попкорном. Настоящий триллер сейчас идет не в кинотеатрах, а в залах заседаний Уолл-стрит. И развязка, чувствую, будет похлеще, чем в «Бойцовском клубе» (Fight Club).
