Господа, отвлекитесь на секунду от своих смартфонов! Да-да, я к вам обращаюсь. Выньте нос из ленты новостей, сделайте глоток чего-нибудь благородного и послушайте, до чего мы с вами докатились. Наш старый знакомый Мэтт Дэймон — тот самый умница Уилл Хантинг, который когда-то мог решить сложнейшее уравнение на доске, пока уборщик мыл полы, — теперь в ужасе. И знаете от чего? От нас с вами. 🎬
На днях, заглянув в гости к Джо Рогану (видимо, чтобы обсудить теории заговора и боевые искусства, но разговор свернул не туда), Дэймон выдал базу, от которой становится немного не по себе. Оказывается, боссы стриминговых платформ, и в частности Великий и Ужасный Netflix, держат своего зрителя за… скажем мягко, за аквариумную рыбку с трехсекундной памятью.
Синдром рассеянного внимания в тапочках
Мэтт, которому, на минуточку, уже 55 (как летит время, еще вчера он бегал по Марсу и выращивал картошку!), с грустью констатировал смерть классического киносмотрения. Раньше как было? Темный зал, луч проектора, сакральная тишина. А сейчас? Вы сидите дома, свет горит, дети носятся как угорелые, собака грызет ножку дивана, а вы одним глазом коситесь в телевизор, а другим — проверяете мессенджеры. 📱
«Уровень внимания, который вы готовы — или способны — уделить фильму, стал совсем другим», — сетует Дэймон. И тут, друзья мои, начинается самое страшное. Стриминги не просто знают об этом. Они меняют саму ДНК драматургии под наши с вами дурные привычки.
Взрыв на первой минуте, или Смерть Аристотеля
Помните старую добрую школу? Три акта, развитие персонажа, нарастание напряжения. В классическом боевике — будь то Die Hard (Крепкий орешек) или что-то из раннего Спилберга — большие экшен-сцены распределялись грамотно: одна для затравки, одна в середине, и весь бюджет уходил на феерический финал. Это был закон.
А теперь? Теперь продюсеры хватают режиссеров за горло: «Эй, нам нужен взрыв в первые пять минут! Иначе они переключат на кулинарное шоу!» Но и это еще не дно. Дэймон, промоутируя свой новый триллер The Rip, признался, что Netflix просит повторять сюжет в диалогах три или четыре раза за фильм. Вы вдумайтесь! Это не художественный прием, это инструкция для тех, кто пропустил завязку, потому что лайкал котиков в телефоне.
«Это действительно начинает ущемлять то, как мы рассказываем истории», — ворчит Мэтт, и, честно говоря, хочется его обнять. Мы движемся к кино, где герои будут каждые десять минут поворачиваться в камеру и говорить: «Напоминаю, я — убийца, а это — жертва, не переключайтесь!»
Бен Аффлек: Рыцарь печального образа против системы
Но тут на сцену выходит Бен Аффлек. О, этот человек знает толк в драме — и на экране, и в личной жизни (оставим его мемное выражение лица папарацци). Бен, который всегда был чуть более циничным прагматиком в их дуэте, внезапно выступает как последний романтик. 🍿
Аффлек, которому 53 (и который все еще выглядит так, будто может надеть костюм Бэтмена хоть завтра), не согласен, что зрителю нужно разжевывать сюжет, как манную кашу. В качестве аргумента он приводит свежий хит 2025 года — психологическую драму Adolescence.
«Посмотрите на Adolescence, там нет всей этой ерунды», — парирует Бен с присущей ему прямотой. — «И это чертовски круто. Это мрачно, трагично и интенсивно. Там про парня, который узнает, что его ребенка обвиняют в убийстве. Там долгие кадры затылков героев. Они садятся в машину, и никто ничего не говорит. Тишина».
Браво, Бен! Он утверждает, что людям не нужны эти дешевые трюки с повторением сюжета. Если кино хорошее, если оно держит за горло своей атмосферой, вы отложите свой гаджет. Аффлек уверен: магия большого экрана жива. «Люди все равно пойдут в кино, потому что это кажется крутым занятием. Я гарантирую вам, что пойду смотреть The Odyssey в кинотеатр, несмотря ни на что», — заявляет он.
Так что, дорогие мои, выбор за нами. Либо мы смотрим на затылки героев в тишине и наслаждаемся искусством, либо нам будут объяснять сюжет по четыре раза, пока мы листаем ленту. Лично я — за затылки. А Дэймону налейте еще, он заслужил.
