Сейчас в соцсетях модно ностальгировать по 2016 году, но давайте, друзья мои, будем честны: это мелко. Настоящие археологи поп-культуры копают глубже. Давайте отмотаем пленку сразу в 2008-й. О, это было славное время! До того, как Крис Пратт накачал кубики пресса, стал Звездным Лордом и начал профессионально переглядываться с велоцирапторами, он был просто… Барри.
Помните Барри? Тот самый рыхловатый офисный планктон, «лучший друг» героя Джеймса МакЭвоя в Wanted (Особо опасен) — первом голливудском блокбастере нашего Тимура Бекмамбетова. Роль была крошечная, но, черт возьми, незабываемая. Во-первых, Барри имел наглость стрелять у друга деньги на презервативы, чтобы переспать с его же девушкой (верх цинизма!), а во-вторых, именно его физиономию МакЭвой так смачно перекраивал клавиатурой в рапиде. Клавиши, разлетающиеся в слове «FUCK», — это, пожалуй, был главный спецэффект года.
И вот, перемотаем время вперед. Пратт — суперзвезда, Бекмамбетов — визионер, и они снова вместе в фильме Mercy (Милосердие). И знаете что? У героя Пратта снова, мягко говоря, сложные отношения с электроникой.
На этот раз Крис играет копа по имени… Крис (чтобы не запутаться, видимо). Крис Рэйвен — парень, который всей душой топил за прогресс и внедрение ИИ в судебную систему, пока однажды не проснулся с похмельем, от которого дрожат руки даже у зрителей, привязанным к высокотехнологичному стулу. Его обвиняют в убийстве жены, а судья — нейросеть с лицом и голосом Ребекки Фергюсон (согласитесь, есть способы умереть и похуже). Следующие полтора часа наш герой будет орать голосовые команды, копаться в облачных хранилищах и эсэмэсках, пытаясь убедить «умный стул» не делать ему смертельную инъекцию.
Эффект Бекмамбетова: ожидание и реальность
Когда вы идете на фильм Тимура Нурухитовича, забудьте про логику, 3D или IMAX. Главное здесь — сам аттракцион. Если западный зритель знает его как создателя очаровательно-трэшовых боевиков категории «Б» с бюджетом категории «А», то мы, люди с постсоветской закалкой, помним и другую его сторону. Того Бекмамбетова, который реанимировал наш кинопром, скрещивая голливудские лекала с суровым национальным колоритом и пельменями (пересмотрите дилогию Night Watch / Day Watch — это же чистая хтонь в красивой обертке!).
Раньше с фильмами Бекмамбетова работало одно железное правило: будь то шедеврально глупый Abraham Lincoln: Vampire Hunter (Президент Линкольн: Охотник на вампиров) или драйвовый Wanted, скучно не было никогда. Это было ярко, громко, иногда нелепо, но всегда увлекательно. И вот тут Mercy наносит удар в спину: это не самый безумный концепт режиссера, но определенно самый… скучный. Да, я утверждаю это, даже помня про ремейк Ben-Hur 2016 года.
Синдром сидячего боевика
Проблема, как водится, в сценарии. Mercy пытается поженить две страсти режиссера: экшен и формат screenlife (когда всё действие происходит на экране монитора), который он так удачно продюсировал в Searching (Поиск) и Missing (Пропавшая без вести). Но там, позвольте заметить, были камерные драмы. Мы следили за обычными людьми, которые тонули в терабайтах данных.
Здесь же у нас сидит Крис Пратт. И даже с заявленным «адским похмельем» он выглядит слишком гламурно (что, конечно, оскорбит чувства верующих в настоящее похмелье). Он гуглит, чтобы спасти свою жизнь, а на экране тикает таймер. Но, положа руку на сердце: вы всерьез верите, что парня, который воспитывал динозавров и дрался с Таносом, прикончит офисное кресло? Саспенса — ноль. Ощущение угрозы растворяется где-то между открытыми вкладками браузера.
Сценарист Марко ван Белль, для которого это всего лишь второй полный метр, пытается играть в Агату Кристи: разбрасывает мелкие детали, чтобы потом превратить их в твисты. Но то ли этот проклятый таймер мешает, то ли тот факт, что в комнате, по сути, один актер и стул, — все «неожиданные повороты» читаются еще на вступительных титрах.
Зачем нам 3D в Zoom-конференции?
Решение снимать это в 3D — смелость, граничащая с безумием. Что нам предлагают? Окна Windows, вылетающие прямо в лицо? Для любого, кто проводит за компьютером больше часа в день, это не спецэффект, а повод выпить обезболивающее.
Единственное светлое пятно в этом цифровом чистилище — химия (как бы странно это ни звучало) между Праттом и ИИ. Крис мгновенно начинает искать одобрения у своей виртуальной судьи, а Ребекка Фергюсон — настоящая мощь. Она умудряется сделать этот набор алгоритмов более человечным и эмпатичным, чем большинство живых персонажей в современных блокбастерах.
А мораль? О, она глубока как лужа в апреле: и искусственный интеллект, и человек могут ошибаться. Справедливо? Безусловно. Стоило ли ради этой мысли полтора часа смотреть на мучения привязанного к стулу Пратта? Едва ли.
В итоге, Mercy — это тот случай, когда эксперимент остался в пробирке. Если вам очень хочется посмотреть, как кто-то ругается с компьютером, просто зайдите в любую бухгалтерию в день сдачи отчетов — эмоций будет больше, а 3D-очки не понадобятся.
Фильм выходит в прокат в пятницу, 23 января.
