Слушайте, ну это просто песня какая-то, а не новость. Майкл Б. Джордан — да-да, тот самый парень с челюстью, которой можно колоть орехи, и талантом, от которого у нас с вами периодически случается кинематографический экстаз, — сегодня проснулся (или не проснулся, об этом чуть позже) в статусе живой легенды. Ему тридцать восемь. По меркам Голливуда — уже ветеран. Кажется, только вчера мы рыдали над судьбой его Уоллеса в культовой The Wire (The Wire), а он уже успел пробежать марафон через «Огни ночной пятницы» и выбить дурь из соперников во франшизе Creed (Creed).
И вот, свершилось. Первый, выстраданный, абсолютно заслуженный кивок от Киноакадемии. И за что! За двойную роль в Sinners (Sinners). Двойную, Карл! Это вам не просто брови хмурить на крупном плане.
«Я в этом бизнесе уже целую вечность, — признается Джордан, явно скромничая, хотя мы-то знаем, что он просто кокетничает. — Всю жизнь я смотрел на Академию, на этих небожителей, и думал: «Черт возьми, каково это — быть среди них?» И вот я здесь. Ощущение, скажу я вам, монументальное». Ну еще бы.
Но давайте честно: номинация Джордана — это лишь вишенка на торте размером с небоскреб. Sinners (Sinners) умудрились отхватить 16 номинаций. Шестнадцать! Это абсолютный рекорд в истории «Оскара». Вы можете в это поверить? Райан Куглер, этот гений, с которым Джордан спелся еще десять лет назад (и слава богу, потому что этот дуэт работает лучше, чем Скорсезе с Де Ниро в их лучшие годы), лично номинирован за режиссуру, сценарий и продюсирование. Это не просто успех. Это триумф воли, таланта и чертовски хорошего вкуса.
Джордан, когда ему дозвонились ребята из The Hollywood Reporter, вел себя как мальчишка: смеялся, кричал что-то нечленораздельное и периодически замолкал, пытаясь переварить масштаб трагедии… то есть, простите, счастья. 😂
— Ну, колись, как утро началось? С шампанского?
— А я проспал! — смеется Майкл. — Серьезно, никаких будильников на 5:30. Я сейчас по уши в монтаже «Аферы Томаса Крауна» (да-да, он переснимает The Thomas Crown Affair, держитесь за стулья, фанаты Пирса Броснана!). Так что решил: проснусь — узнаю. И узнал. Столько любви, столько тепла… С ума сойти можно.
— Шестнадцать номинаций. Самый номинируемый фильм в истории. Как тебе такое, Илон Маск?
— Я все еще перевариваю. Честно. Это ведь не про статуэтки, это про то, что люди пошли в кино. Они смотрели, они чувствовали. Весь год фильм резонировал с аудиторией, как камертон. И то, что отметили всех — каждый винтик этого механизма… У меня просто слов нет.
— Кому первому набрал? Райану?
— Маме! — ну конечно, кому же еще звонить хорошему мальчику Майклу. — Это был первый звонок. Слезы, сопли, эмоции… Она — причина, почему я вообще здесь, почему я актер. Услышать ее голос было важнее всего. А с Райаном мы разминулись — он тоже висел на телефоне, видимо, принимал поздравления от всей вселенной. Но мы уже перезвонились. Броманс жив!
— Твои коллеги, Вунми Мосаку и Делрой Линдо, тоже получили свои первые номинации.
— (Издает победный клич) Ву-ху! Да! За Делроя я рад безумно. Этот человек — глыба. За Вунми тоже. Куглер — само собой. Но Делрой… Слушайте, я просто счастлив за них больше, чем за себя.
— Год выдался мощный. Индустрия оживает, кинотеатры снова полны. Что думаешь о конкурентах?
— Год просто фантастический. Люди вернулись в залы! Цифры говорят сами за себя: если дать художнику свободу, пространство и бюджет, он вернет магию на экран. Быть частью этого движения, этого ренессанса — это кайф.
— Как вообще Sinners (Sinners) добрались до этой вершины?
— Слушай, тут надо отдать должное боссам — Майку Де Луке, Пэм Эбди и самому Заславу. Они поверили в видение Куглера. Они рискнули по-крупному. И ставка сыграла! Путь был быстрым и яростным, но мы построили этот дом, и гости пришли.
— Ну что, сегодня вечеринка? Танцы на столе?
— Эх, старик, я еду в монтажную. Прямо сейчас. Работа не ждет. Но вечером… вечером я сяду, выдохну и осознаю. Не знаю, что будет, но знаки празднования вы точно увидите. Ждите сигнальных огней! 🎬
