Хаос, порно и Жан-Мишель Баския: Телевизионная свалка истории
Послушайте, друзья мои, если бы у слова «хаос» был свой фан-клуб, его председателем несомненно стал бы Дэвид Шэдрак Смит.
В официальном описании его документального опуса Public Access на фестивале «Сандэнс» слово «хаос» встречается с той же пугающей регулярностью, с какой Вуди Аллен выпускает фильмы — то есть, чаще, чем нам бы того хотелось. И знаете что? Это тот редкий случай, когда пресс-релиз не врет. Люди, работавшие над этим беспрецедентным медиа-экспериментом — Манхэттенским кабельным телевидением — сами повторяют это слово как мантру.
Признаюсь честно (только между нами), листая свой блокнот после просмотра этой 107-минутной ленты, я обнаружил, что и сам исписал поля вариациями на тему беспорядка. Назвать Public Access хаотичным — это, пожалуй, сделать ему комплимент, граничащий с лестью. Если быть менее галантным, то перед нами, господа, бардак. Грандиозная, восхитительная свалка, где хронология пошла к черту, идеи брошены на полпути, как недопитый кофе, а гениальные кадры тонут в сомнительных режиссерских решениях.
Но давайте начистоту: если целью Смита (которого вы, возможно, помните по глянцевому Taste the Nation With Padma Lakshmi) было заставить нас физически прочувствовать ту головную боль, что возникает после передозировки 50 годами неконтролируемого телеэфира, — то браво, маэстро! Шалость удалась. 🎬
Голоса из телевизора
Public Access — это исключительно архивное кино. Здесь нет привычных «говорящих голов», сидящих в уютных креслах и вещающих о былом величии. О нет. Историю нам рассказывают закадровые голоса бывших сотрудников того самого Манхэттенского кабельного ТВ, запущенного в далеком 1971 году. Цель у них была, ни много ни мало, демократизировать медиа-пространство, где тогда безраздельно властвовали три кита телевещания.
Заправляла всем этим балаганом Шарлотта Шифф-Джонс, исполнительный директор Time Inc. и, по собственному признанию, «сумасшедшая по части Первой поправки». Для одних это был шанс дать голос меньшинствам, для других — возможность раздвинуть границы дозволенного до неприличия.
Все это звучит ужасно возвышенно, я знаю. Участники событий сыплют культурологическим жаргоном так, будто они только что вышли с лекции по теории медиа (что, вполне вероятно, так и было). «СМИ были частью проблемы, и альтернативы не существовало. Мы решили забрать власть и изменить формулу контроля», — вещает Стивен Лоуренс. Звучит как манифест, не правда ли? 🧐
Но самое вкусное начинается потом. В первые 20 минут фильм превращается в страстный коллективный разум. Нам показывают, как любой городской сумасшедший мог получить свое шоу, как они додумались до прямых эфиров и — о боги! — шоу TV Party. Представьте себе: молодой Жан-Мишель Баския (да-да, тот самый, чьи каракули сейчас стоят миллионы) просто слоняется в кадре и играет с титрами на экране.
Дебби Харри (бессменная икона Blondie), частая гостья этой вакханалии, метко описывает происходящее как «clusterfuck of ideas». И простите мой французский, но лучшего описания для самого фильма Public Access придумать сложно. Это действительно, кхм, групповое совокупление идей.
Секс, ложь и видеокассеты
Конечно, куда же без «клубнички»? Как любой приличный разговор о свободе слова, фильм неминуемо скатывается к порнографии. Картина, словно сорока, отвлекается на блестящий объект разврата. Мы погружаемся в пучину шоу Midnight Blue и его создателя Эла Голдстайна (еще одного фанатика Первой поправки). Наготы здесь столько, что в качестве учебного пособия в школе этот фильм явно не покажут, если только это не школа жизни в духе раннего Скорсезе.
Гораздо интереснее и глубже выглядит сегмент, посвященный Лу Малетте и его программе Men and Films на «Канале J». Здесь, сквозь призму гей-порнографии (внезапно, да?), проступает настоящая драма эпохи СПИДа. Пока мейнстримные медиа стыдливо отводили глаза, эти ребята давали жизненно важную информацию. Вот тут хаос обретает смысл: если вульгарность Голдстайна была ценой за то, чтобы Ричард Берковиц мог говорить о вещах, которые спасали жизни, — что ж, заверните два.
Монтажные ножницы против логики
Иногда в этом винегрете прослеживается логика, а иногда… иногда кажется, что монтажер просто уснул на клавиатуре. Вдруг, ни с того ни с сего, авторы вспоминают: «Ой, у нас в кадре одни белые!». И вот вам пятиминутка Эрла Чина с его регги-шоу Rockers TV. А это, в свою очередь, становится поводом поговорить про MTV. Потом — бесконечно долгий пассаж про Джейка Фогелнеста и Squirt TV.
Здесь, по задумке, мы должны хлопнуть себя по лбу и воскликнуть: «Ба! Да это же YouTube и TikTok до изобретения интернета!». И в каком-то смысле, это главная удача фильма.
Архивный продюсер Анн-Марсель Нгабирано проделала титаническую работу — кадры действительно дикие и завораживающие. Но чтобы собрать этот пазл, от зрителя требуется активное участие. Вам придется самим достраивать мостики и понимать: путь от благородных идеалов к сомнительной реальности (читай: к трэшу) — это тот самый путь, который потом прошло кабельное ТВ, затем ранний интернет, а теперь и соцсети.
История циклична, друзья мои. Технологии меняются, а суть остается прежней: благими намерениями вымощена дорога в ад, где шумный мусор заглушает качество. В Public Access есть умные и праведные мысли, и они дойдут до вас, если вы готовы продраться сквозь этот кинематографический бурелом. Но предупреждаю сразу: путешествие будет укачивающим. 🍷
