Слушайте, друзья мои, ну сколько веков мы уже твердим одно и то же? Собаки — это не просто пушистые антидепрессанты, выпрашивающие корочку от пиццы. Это наши мохнатые медиумы. Говорят, они чувствуют болезнь за версту и видят призраков там, где мы, близорукие венцы творения, видим лишь пустой угол. В дебютном полном метре Бена Леонберга Good Boy (Good Boy) эта старая как мир аксиома становится не просто фоном, а, простите за пафос, эмоциональным хребтом всего повествования.
С первой же сцены — мощной, как удар под дых, — нам дают понять: этот мир полон вещей, видимых и невидимых, и только четвероногие знают правду. И, черт возьми, как же это красиво снято! Операторская работа и музыка, от которой нервы натягиваются, как струны на расстроенной скрипке, заставляют вжаться в кресло. Леонберг, хитрец, мастерски цепляет нас на крючок, заставляя гадать: а что вообще, собственно, происходит?
Good Boy — это глоток кислорода в душной палате современного хоррора, где обычно пахнет дешевым гримом и скримерами. Это удивительно интимная история о человеке и его собаке, но, умоляю, не ждите здесь диснеевской патоки. Фильм ныряет в пучину изнурительной болезни и того, как она ломает личность. И самое вкусное здесь — ракурс. Мы видим всё глазами пса.
Кстати, о главной звезде. Забудьте о Ди Каприо, ползущем к «Оскару» по снегу. Встречайте Инди — реального ретривера режиссера. Этот пёс выдает такой перформанс, что половина голливудских профсоюзов должна нервно курить в сторонке. Мы видим каждую его эмоцию: замешательство, страх перед тем, чего не видит никто другой, и трогательную, почти самурайскую готовность защищать своего хозяина Тодда. Вы будете болеть за него так, как не болели за родную сборную по футболу. 🧐
Сюжет держит в напряжении, как хороший триллер Хичкока. Мы постоянно балансируем на грани: всё это реально или это лишь интерпретация собачьего разума? Нам подбрасывают хлебные крошки, намеки, полутона. Даже когда начинается третий акт, вы всё ещё сидите и думаете: «А не сошел ли я с ума вместе с этим золотистым ретривером?». Это тот редкий случай, когда кино не отпускает тебя даже спустя неделю после просмотра, заставляя прокручивать сцены в голове, пока варишь утренний кофе.
Отдельный поклон режиссеру за то, как он обошелся с двуногими. Человеческие персонажи здесь задвинуты на второй план, их лица мы видим редко, почти как в старых мультфильмах «Том и Джерри», только без комедии и с экзистенциальным ужасом. Это позволяет полностью погрузиться в шкуру Инди, почувствовать, как рушится его связь с хозяином, и понять, что такое настоящая преданность. Он действительно хороший мальчик. 🐕
Конечно, не обошлось и без ложки дегтя в этой бочке меда. Во-первых, свет. Или, точнее, его отсутствие. Большую часть времени на экране царит такая тьма, что я, честное слово, крутил настройки монитора, как диджей пульт. То ли это художественный замысел, чтобы мы чувствовали себя так же неуверенно, как пёс в темной комнате, то ли просто сэкономили на осветителях — история умалчивает, но глазам было больно.
И, пожалуй, финал. Ах, как бы мне хотелось, чтобы он остался более туманным! Весь фильм нас водили за нос, заставляя сомневаться в реальности происходящего, а в конце взяли и выложили все карты на стол. Прямолинейно, как удар молотком. Нет, концовка не плохая, она работает, но… Знаете, иногда недосказанность — это лучшая приправа. Оставь они финал открытым, это был бы шедевр, достойный дискуссий в киноклубах до хрипоты.
Но давайте честно: Good Boy — это не просто качественный ужастик. Это пронзительное высказывание о верности, уязвимости и страхе потери. И пусть мы смотрим на мир снизу вверх, с уровня собачьего носа, проблемы эти — самые что ни на есть человеческие.
Так что, если вы устали от банальных пугалок и ищете кино, которое заставит вас не просто вздрагивать, а думать и чувствовать — бегите смотреть Good Boy. Только, ради бога, не забудьте настроить яркость экрана.
В прокате США с 3 октября, в Великобритании — с 10 октября.
Оценка критика: 9/10 (и косточка за вредность)
