Когда Галактику спасают купальники и лак для волос: Ода безумию Starcrash
Давайте на чистоту. Вы ведь тоже скучаете по тем временам, когда космос в кино был не холодной бездной, полной экзистенциального ужаса, а дискотекой с лазерами? В 1978 году, пока Джордж Лукас подсчитывал прибыль от *Star Wars*, итальянские кинематографисты, допивая эспрессо, решили: «А чем мы хуже? У нас тоже есть фольга и красивые женщины!»
Так родился *Starcrash* (1978) — фильм, который не просто копирует «Звёздные войны», а делает это с такой обезоруживающей наглостью и психоделическим задором, что хочется обнять экран. Это не кино. Это галлюцинация, записанная на плёнку.
Рождение легенды (и Дэвида Хассельхоффа)
Главный аттракцион этого шапито — молодой, ещё не испорченный спасательным буйком Дэвид Хассельхофф. Есть теория, что он родился в 1952 году в результате секретного эксперимента, когда безумный учёный смешал ДНК Эррола Флинна, калифорнийский песок и немного водки «Столичная». *Starcrash* стал для него трамплином: сначала сюда, потом в *Knight Rider*, затем в *Baywatch*, и, наконец, на самую вершину синема верите (ну, вы поняли).
Но Дэвид тут не один. Компанию ему составляет Кэролайн Манро. О, Кэролайн! Легенда гласит, что на съёмках за ней ходил специальный ассистент с полотенцем, чтобы стирать с декораций избыточную сексуальность. Что будет, если смешать уровень эстрогена Манро и тестостерона Хассельхоффа в открытом космосе? Подозреваю, где-то существует забытый монстр-муви Роджера Кормана именно об этом.
Кстати, о птичках. Корман действительно приложил руку к этому шедевру, прокатывая его в США через New World Pictures. Но настоящим папой Карло этого буратино был Луиджи Коцци — человек, подаривший нам *Hercules* с Лу Ферриньо. Чувствуете размах?
Труппа бродячего цирка
Каст фильма — это отдельный вид искусства. Здесь есть Кристофер Пламмер (да-да, тот самый, из *The Sound of Music*), Джо спинелл (*The Godfather*, *Rocky*) и Роберт Тессье (*The Cannonball Run*). Робот по имени Эл, которого играет Джадд Хэмилтон, заслуживает отдельной статьи в Википедии. Хэмилтон — настоящий человек эпохи Возрождения: продюсировал *Maniac*, был мужем Манро, писал ей песни и, внимание, изобрёл передовой керамический бетонный щит от радиации. Я не шучу.
Но вишенка на этом торте безумия — Марджо Гортнер (*Food of the Gods*). Представьте себе: в четыре года он был рукоположенным проповедником и гастролировал по Америке 40-х с религиозными проповедями. *Children of the Corn*, говорите? Реальность страшнее.
Сюжет? Какой сюжет?
Фильм начинается со звёзд. Никто не врезается. Пока. Вместо этого мы видим модель космического корабля от фирмы Revell, которая пытается косплеить открывающую сцену *Star Wars*. Камера наезжает так близко, что, кажется, вот-вот можно будет разглядеть штамп «Made in China» на пластике.
Экипаж состоит из ребят в нацистской форме, но почему-то в римских шлемах. Эклектика, господа! Атакуют их красные кляксы, выглядящие как забракованные кадры эритроцитов из *Fantastic Voyage*. Римские нацисты хватаются за головы, корабль взрывается. Титры!
И тут у вас отвиснет челюсть. Музыку написал Джон Барри. Тот самый, что делал саундтрек к «Джеймсу Бонду». Последний раз я слышал его в *Body Heat*. Серьёзно, стоит ли мне устроить спиритический сеанс и спросить у духа маэстро: «Джон, ты проиграл пари? Тебя шантажировали?»
Битва моделей Revell
Дальше на экране появляется модель №2. Она шатается на лесках (трогательно, до слёз), а внутри сидят Манро и Гортнер. У Манро — декольте, у Гортнера — химическая завивка, которая по объёму спорит с декольте Манро. За ними гонится модель №3 с Тессье и Роботом Хэмилтоном. Тессье выкрашен в зелёный цвет. Возможно, его просто укачало от сценария.
Диалоги в этом фильме писал, вероятно, юный Аарон Соркин под тяжёлыми веществами. Иначе как объяснить гениальные реплики вроде:
«Ха-ха! Похоже на копов!»
Мозг начинает плавиться. *Starcrash* умудряется запихнуть события трёх полнометражных фильмов в три минуты хронометража. Я моргнул — и Манро, Гортнер, Тессье и Робот уже лучшие друзья. Как? Почему? Не задавайте глупых вопросов.
В поисках утраченного смысла
Вся эта пёстрая компания ищет сына Императора Галактики, которого играет Кристофер Пламмер. Пламмер — профессионал. Он произносит свои реплики с таким достоинством, будто играет короля Лира, а не стоит в декорациях из фольги. Уверен, он смог бы добавить шекспировского драматизма даже в видео с тверком в Тик-Токе.
Манро тоже старается. Временами она выглядит слегка маниакально, будто гримёр перепутал пудру с кокаином. Большую часть фильма она проводит в виниловом бикини. Подозреваю, чтобы втиснуть её в этот костюм под софитами, ушло больше талька, чем на гимнастическую сборную Китая.
Злодей — граф Зарт Арн (Джо Спинелл), одетый как гипнотизёр с ярмарки 1930-х. У него есть два крутых робота, сделанных в технике стоп-моушн — явный оммаж Рэю Харрихаузену и *Jason and the Argonauts*. Это единственное, что даёт мне силы смотреть дальше.
Галактический турпоход
Фильм превращается в квест «принеси-подай». Герои скачут с планеты на планету. Сначала — к амазонкам на красных лошадях. Их предводительницу играет Надя Кассини, которая в своём «космическом бикини» почти крадёт шоу у Манро. Кассини, между прочим, встречалась с писателем Жоржем Сименоном. Сильная женщина. У неё есть гигантский робот, который гонится за Манро ровно пять секунд, а потом падает. Очень напоминает мои попытки начать бегать по утрам.
Затем — ледяная планета. Тессье всех предаёт (классика), Гортнер его убивает, а Робот Хэмилтон спасает замёрзшую Манро, делая с ней снежных ангелов. Через пять секунд она здорова. И да, она ходит по сугробам на каблуках. Это не ляп, это стиль.
В какой-то момент они попадают к пещерным людям. Манро переодевают в костюм, напоминающий наряды слуг Зла из *Time Bandits*. И тут появляется ОН. Дэвид Хассельхофф в шлеме, стреляющем лазерами из глаз. Когда он снимает шлем… Боже, его причёска — это шлем внутри шлема. Макияж Дэвида безупречен, он манерен и прекрасен.
Имперский линкор, останови время!
Мы приближаемся к финалу, где логика окончательно делает харакири. Пламмер прибывает спасти героев. Хассельхофф кричит, что до взрыва осталось «сорок восемь секунд».
И тут Пламмер выдает базу:
«ИМПЕРСКИЙ ЛИНКОР, ОСТАНОВИТЬ ТЕЧЕНИЕ ВРЕМЕНИ!»
Он объясняет, что через «три минуты» всё замрёт.
НО У ВАС БЫЛО СОРОК ВОСЕМЬ СЕКУНД!
Я чувствую себя Энни Уилкс, орущей в кинотеатре. Но кого это волнует?
Финальная битва — это *Star Wars* для бедных. Три кораблика взлетают с разных ракурсов раз пятнадцать. Я считал. Честно.
Что такое Starcrash?
Чтобы победить, Пламмер использует секретное оружие — «STARCRASH». Что это? Это таран вражеского корабля целым городом. Летающим городом. Который выглядит так, будто его склеили из бутылок от кетчупа, литников от моделей, елочных гирлянд и кубиков для вспышки. И там замешано четвёртое измерение. Не спрашивайте.
Манро и робот спасаются, просто выпрыгнув в окно в открытый космос. Хассельхофф подбирает их. Он обнимает Манро… но не целует. Делайте выводы сами.
Пламмер завершает всё монологом: «Колесо повернётся, но пока всё спокойно…». Звучит как предсмертная записка поэта, но это всего лишь финал *Starcrash*.
Вердикт: Этот фильм — как оживший газетный комикс, где каждый кадр длится три секунды, а монтажёр был под воздействием крепкого эспрессо и, возможно, космических лучей. *Starcrash* амбициозен до истерики и глуп до гениальности. Ставить ему оценку в звёздах бессмысленно. Этот фильм сам по себе — авария звёзд.
Смотреть строго в компании друзей и напитков покрепче. «С днём рождения», действительно…
