«No hay banda». Оркестра нет, господа присяжные заседатели!
Именно в этот момент в Mulholland Drive (Малхолланд Драйв) все летит в тартарары. Иллюзия дает трещину размером с Большой каньон. Сон схлопывается, как дешевая декорация. Если вы хоть раз, затаив дыхание (или проклиная все на свете), смотрели этот шедевр Дэвида Линча, вы точно понимаете, о чем я. Это то самое тошнотворное чувство, когда осознаешь: все, что ты битых два часа принимал за чистую монету, — фикция. Дырка от бублика.
Но вот что я вам скажу, друзья мои: Mulholland Drive не пытается вас надуть, как наперсточник на вокзале. Линч куда амбициознее. Это вам не The Sixth Sense (Шестое чувство), не Fight Club (Бойцовский клуб) и даже не Shutter Island (Остров проклятых), где финал просто переворачивает шахматную доску, заставляя вас хлопнуть себя по лбу. Нет, старина Дэвид не вручает вам пазл с единственно верным решением. Он дарит вам ночной кошмар и ласково предлагает прощупать его изнутри, пока мурашки не начнут танцевать джигу на вашем позвоночнике.
Так что, прежде чем мы нырнем в пучину смыслов (а там глубоко, предупреждаю), запомните: правильного ответа нет. Линч хочет, чтобы вы пережили психологический крах Дианы, а не разгадывали его, как кроссворд в воскресной газете.
Давайте разберемся, как этот седовласый черт это делает.
Фабрика Грез (и ночных поллюций)
У фильма есть структура, хотя с первого взгляда кажется, что монтажер был пьян. Все, что происходит до клуба Silencio, — это предсмертная фантазия Дианы. Все, что после, — это реальность, врывающаяся с грацией товарного поезда.
Но начинается все еще раньше: конкурс джиттербага. Диана, юная, победоносная, сияющая, как медный таз. Толпа ликует. Затем — пожилая пара в самолете. Милые старички, божьи одуванчики, машут кому-то на прощание. Запомните их. Эти ребята еще вернутся, и, поверьте, вы не обрадуетесь.
Mulholland Drive сплетает несколько линий, но главная — это прибытие Бетти в Голливуд. Бетти — это такая стерильная версия провинциалки из Канады, которая приехала покорять «фабрику грез». Она останавливается в роскошной квартире тетушки (ну конечно, у всех нас есть тетушки с особняками в Лос-Анджелесе) и находит в душе женщину с амнезией. Та видит постер с Ритой Хейворт и решает: «Окей, теперь я Рита».
Рита помнит только одно: аварию на Малхолланд-драйв. А в сумочке у нее — пачки денег и синий ключ. Поиски приводят их к имени Диана Селвин.
Тем временем Бетти готовится к пробам. Дома с Ритой она играет бездарно, деревянно, как Буратино до встречи с папой Карло. Но на прослушивании… О, это магия! Она выдает такой перформанс, что продюсеры едва челюсти с пола не подбирают. В этом сне мечта Бетти вот-вот станет реальностью. Наоми Уоттс здесь просто гениальна — играть плохую актрису, которая играет хорошую актрису… это высший пилотаж. Кстати, до этого фильма Уоттс годами обивала пороги студий и была в шаге от того, чтобы все бросить. Ирония судьбы, да?
Параллельно страдает режиссер Адам Кешер (Джастин Теру, еще до того, как стал мистером Энистон). Он воюет с голливудской машиной. Братья Кастильяни (мафиози, словно сбежавшие из плохого итальянского кино), мистер Рок (карлик в инвалидном кресле — привет, Твин Пикс!), Ковбой… Все они давят на него: «Это та девушка». Они заставляют его взять в фильм Камиллу Роудс. Адам потерял контроль. Он марионетка.
А еще есть киллер. О, этот парень заслуживает отдельного спин-оффа! Он пытается убить одного, но устраивает такую резню в духе Тарантино или раннего Гайдая, только с кровью и нелепостью, что становится и смешно, и жутко.
И, конечно, закусочная Winkie’s. Мужик рассказывает о своем кошмаре: за углом живет монстр. Он идет проверить — и бац! Монстр там. Мужик падает в обморок. Линч умеет пугать среди бела дня лучше, чем другие в темном подвале.
Реальность кусается
Иллюзия трещит по швам в клубе Silencio. «Оркестра нет». Бетти и Рита рыдают. А потом… пробуждение.
Женщину зовут Диана. Бетти никогда не существовало. Бетти — это та, кем Диана хотела бы быть. Рита тоже фантом. Это улучшенная версия Камиллы — бывшей любовницы Дианы. В фантазии Диана делает Камиллу слабой, зависимой, потерявшей память. «Спаси меня, Бетти!» — как бальзам на душу отвергнутой неудачницы.
В реальности Диана живет не в особняке, а в какой-то конуре. Карьера? Ноль. А Камилла успешна. Камилла сияет. И зависть Дианы, смешанная с похотью и отчаянием, толкает ее на немыслимое: заказать убийство возлюбленной.
Что же произошло на самом деле? Для Дианы успех Камиллы — это подтверждение худшего страха: система не награждает талант. Она награждает сговорчивость. Помните фразу «Это та девушка»? В фантазии это заговор темных сил. В реальности — просто банальный кастинг через постель.
Кульминация унижения — вечеринка у Адама. Камилла целует другую женщину прямо на глазах у Дианы. Адам объявляет о помолвке с Камиллой. Диана там лишняя. Она — пустое место. Даже мама Адама (кстати, ее играет Энн Миллер, легенда чечетки золотого века Голливуда, здесь низведенная до роли старой перечницы Коко) смотрит на нее с жалостью.
«Короткий путь» — вот что предложила Камилла. Продаться. Диана отказалась (или не смогла?), и теперь ее жизнь — руины.
Когда Голливуд становится мифом
Дэвид Линч превращает банальную голливудскую историю в античный миф. Ковбой — это не просто странный тип в шляпе. Это персонификация безликой власти Голливуда. Обычно ковбой — символ свободы, «Мальборо» и прерий. У Линча это бюрократ от мира грез, решающий, кому жить, а кому исчезнуть в небытие.
Обратите внимание на синий цвет. Синяя коробочка, синий ключ. У Линча синий — цвет тайны и перехода. В Blue Velvet (Синий бархат) было так же. Коробочка — это ящик Пандоры. Внутри — правда. Диана спрятала правду так глубоко в подсознание, что, когда коробочка открывается, Бетти исчезает. Фантазия не выдерживает веса реальности.
Певица в клубе Silencio падает замертво, а песня Llorando продолжается. Это самый жестокий приговор Голливуду. Эмоция — фальшивка. Слезы — по расписанию. Мы плачем под «фанеру». Это и есть фабрика грез — место, которое пережевало Норму Десмонд, а теперь выплюнуло Диану.
Монстр за углом
Помните того жуткого бомжа за закусочной? Это не просто скример. Это лицо страха Дианы. Это то, кем она боится стать. Грязная, забытая, никому не нужная. Голливудский мусор.
В финале, когда реальность окончательно раздавливает Диану, к ней приходят те самые милые старички из начала фильма. Но теперь они маленькие и злобные, они проползают под дверью и визжат, как демоны. Это ее совесть? Или это насмешка над «американской мечтой», которая обещала успех, а подарила пулю в висок?
Диана не выдерживает. Выстрел. Дым. Тишина.
В клубе Silencio нам сказали правду: оркестра нет. Бетти нет. Есть только мертвая девушка на грязных простынях.
Наследие
Конечно, без Sunset Boulevard (Сансет бульвар) Билли Уайлдера тут не обошлось. Линч буквально цитирует классику: безумный взгляд, въезд на студию. Норма Десмонд и Диана Селвин — сестры по несчастью, жертвы молоха славы. И, разумеется, бергмановская Persona (Персона) с ее слиянием лиц и личностей торчит из каждого кадра.
Mulholland Drive породил целое поколение фильмов-головоломок. Enemy (Враг), Black Swan (Черный лебедь) — все они дети Линча. Но превзойти папашу пока никому не удалось.
Так что наливайте вино, включайте Роя Орбисона и помните: если вам кажется, что вы все поняли, пересмотрите еще раз. Линч наверняка смеется над нами где-то в своей мастерской, выпиливая очередную деревяшку.
Silencio.
