Адаптации Майкла Крайтона, друзья мои, — это всегда какая-то алхимия, причем с совершенно непредсказуемым результатом. Иногда ингредиенты смешиваются идеально, и мы получаем «Парк Юрского периода» (Jurassic Park) — золотой стандарт, где бульварное чтиво превращается в высокое искусство блокбастера, а велоцирапторы кусают за пятки так убедительно, что вы забываете жевать попкорн.
В других случаях получается что-то вроде «Конго» (Congo), где серьезная книга о гориллах-убийцах и алмазных копях мутирует в восхитительно нелепое сафари. Там, если помните, даже Джимми Баффетт мелькал — видимо, чтобы вы точно поняли: серьезного лица здесь делать не стоит, расслабьтесь.
А есть третий вариант. Самый печальный. Это когда у вас на руках все козыри, а вы играете в «дурака» и проигрываете. Речь, конечно, о ленте «Сфера» (Sphere) 1998 года.
Казалось бы, ну что могло пойти не так? Представьте себе этот коктейль: глубоководный научно-фантастический триллер, в режиссерском кресле — Барри Левинсон, а в кадре — тяжелая артиллерия Голливуда. Тут вам и Дастин Хоффман, и Шэрон Стоун, и Сэмюэл Л. Джексон (который всего за пять лет до этого был аппетитным десертом для динозавров у Спилберга). Но вместо шедевра мы получили мокрую, унылую скуку. Ни тебе умной фантастики, ни веселого трэша.
Сюжет, между прочим, у Крайтона был недурен. Группа ученых и военных ныряет на дно Тихого океана, чтобы потыкать палочкой в космический корабль из будущего, внутри которого лежит… ну да, огромная сфера. Звучит как «Солярис» Андрея Арсеньевича Тарковского, только под водой и с голливудским бюджетом. И, как верно подметили мои коллеги, фильм действительно пытается играть на поле космической психологии: герои быстро понимают, что к контакту с внеземным разумом они готовы примерно так же, как я к балету.
Но вот какая незадача: если «Солярис» копался в человеческой душе, вытаскивая наружу стыд и боль, то «Сфера» (Sphere) использует наши страхи исключительно как повод для дешевых «бу!»-эффектов. Знаете, это когда вместо экзистенциального ужаса вам подсовывают медузу-убийцу или кальмара с плохим характером. Персонажи мрут нелепо и как-то даже обидно, словно они не ученые, а статисты в слэшере категории «Б».
И здесь, дорогие мои, мне хочется задать вопрос Барри Левинсону. Барри, как так вышло? 😲 Ведь мы говорим о человеке, который снял «Человека дождя» (Rain Man) и буквально за год до этого выпустил гениальную сатиру «Плутовство» (Wag the Dog). Они с Хоффманом были на пике формы! Но в «Сфере» (Sphere) режиссер словно потерял компас.
Имея в кармане 80 миллионов долларов — а в 98-м году на эти деньги можно было купить небольшую страну, — Левинсон не смог создать атмосферу. Подводная станция должна вызывать клаустрофобию, ощущение, что стены сжимаются, как в хорошем доме с привидениями. А вместо этого мы видим набор стерильных декораций, напоминающих офис стоматолога, только очень мокрый. Даже актеры выглядят какими-то потерянными. Хоффман, обычно способный сыграть даже телефонную книгу так, что вы разрыдаетесь, здесь просто ходит с озадаченным лицом.
Фактически, этот провал стал началом конца для бренда «Майкл Крайтон» в кино. Конечно, потом был еще «13-й воин» (The 13th Warrior) с Бандерасом, который с треском провалился, но именно «Сфера» (Sphere) показала студийным боссам, что имя писателя на постере — больше не гарантия кассы. Кстати, забавно, что Левинсон до этого уже снимал экранизацию Крайтона — «Разоблачение» (Disclosure), но это отдельный цирк с конями, о котором стоит поговорить как-нибудь в другой раз за бокалом чего-нибудь крепкого.
В итоге, «Сфера» (Sphere) осталась в истории как памятник упущенным возможностям. Это тот случай, когда вы заказываете в ресторане лобстера, а вам приносят крабовые палочки. Съедобно? Возможно. Но удовольствия — никакого.
