Выходные — это, конечно, святое. Время, когда можно наконец-то выдохнуть, налить себе чего-нибудь бодрящего (чая, разумеется, мы же приличные люди) и заняться самым благородным делом на свете — всласть поспорить. И если вы искали повод для интеллектуальной драки, то вы зашли точно по адресу. Устраивайтесь поудобнее.
Весь сыр-бор разгорелся из-за новостей, которые вчера подкинули нам ребята из Библиотеки Конгресса США. Знаете, это то место, где хранят всё самое важное, чтобы инопланетяне потом поняли, почему мы вымерли. Они выкатили список фильмов для Национального реестра, которые будут увековечены в 2025 году. И вот тут-то, друзья мои, начинается самое интересное.
С одной стороны, сердце старого синефила поет: в список попал карпентеровский The Thing (Нечто). Да-да, тот самый шедевр, который в 1982 году критики смешали с грязью, а теперь мы молимся на практические эффекты Роба Боттина. Справедливость торжествует, пусть и с опозданием в сорок лет.
Но потом мой взгляд пополз вверх по списку, и я наткнулся на ленты, которые отмечают свое столетие. Вдумайтесь только:
- The Lady (1925)
- Sparrows (1926) — где Мэри Пикфорд, эта вечная девочка с локонами, играет сироту в болотах (буквально, там аллигаторы были настоящие, не то что нынешняя графика);
- Ten Nights in a Barroom (1926) — название звучит как план на мой отпуск, но на деле это нравоучительная немая драма.
И вот какая мысль не дает мне покоя, сверлит мозг, как бормашина у плохого дантиста. Фильмы столетней давности для нас сегодня — это как наскальная живопись или феодальный строй. «Темные века» кинематографа, где люди смешно семенят ногами и открывают рот без звука. Но время — штука безжалостная и циничная. Мы и глазом моргнуть не успели, как прошлым летом отметили 50-летие Jaws (Челюсти). Полвека, Карл! Акула Спилберга уже могла бы выйти на пенсию и рассказывать внукам, как пугала пляжников.
Поэтому предлагаю вам мысленный эксперимент. Давайте включим машину времени и перенесемся на 50 лет вперед. На дворе 2076 год. Нас с вами, скорее всего, уже нет (или мы превратились в цифровые копии самих себя, брюзжащие в метавселенной), а кино осталось. 🎬
Вопрос на миллион:
Какие фильмы нашей эпохи, которым к тому моменту стукнет сотня, будут считаться достаточно важными, чтобы о них вообще вспоминали?
Что из нынешнего контента люди будущего захотят сохранить в своем Национальном реестре? Если критерии всё те же — «культурная, историческая или эстетическая значимость», — то тут можно разгуляться. Станет ли Avengers: Endgame (Мстители: Финал) новой классикой, как «Война и мир»? Или потомки посмотрят на нас как на идиотов в трико? Вспомнят ли они Тарантино или, прости господи, «Форсаж» (который к тому времени, вероятно, будет насчитывать 75 частей)?
Господа (и дамы), расчехляйте свои аргументы! Давайте представим, что мы — те самые снобы из будущего, которые решают, что из нашего «сегодня» достойно вечности, а что — забвения. Поехали!
