Мой дорогой читатель, помните ли вы тот момент, когда мы все дружно рыдали в темноте кинозалов (или перед экранами ноутбуков, чего уж греха таить) над Fire of Love? О, это была настоящая магма чувств! Сара Доса тогда взяла архивные плёнки безумных французов-вулканологов Мориса и Кати Краффтов — людей, которые любили лаву больше, чем круассаны, — и превратила их в оперу страсти и гибели. Мы ждали, что её следующий шаг будет таким же обжигающим. Но, увы, мой друг, приготовьте тёплый плед. На этот раз нас решили заморозить.
На «Сандэнс-2026» Доса привезла свою новую работу — «Time and Water» («Время и вода»). И если её дебют был раскалённым инкандесцентом, то этот фильм тянется со скоростью дрейфующего айсберга, который, кажется, забыл, куда он плывёт.
Завязка, признаюсь, звучит благородно, как тост на научной конференции. Исландский писатель Андри Снайр Магнасон берет на себя роль плакальщика по Окьёкуллю — первому леднику, который официально признали «мёртвым» из-за изменения климата. Да-да, ему устроили настоящие «Ледниковые похороны». Магнасон пытается сплести исчезающий лёд своей родины с размышлениями о памяти, семье и утрате. И здесь я снимаю шляпу (хотя на таком холоде лучше бы её оставить): уход от сухой дидактики и графиков с выбросами CO2 в сторону чего-то личного — это похвально. Доса явно хотела, чтобы мы почувствовали исчезновение, а не просто прочитали о нём в очередном тревожном отчете ООН.
Но благими намерениями, как известно, вымощена дорога в скуку. Результат мучительно напоминает просмотр чужих домашних видео, когда хозяин дома увлечённо комментирует каждый кадр, а вы вежливо киваете, мечтая о такси 🚕. Фильм движется фрагментами, но паузы между ними способны погрузить в анабиоз даже медведя. Фотографии, хроника, семейные архивы — всё это мелькает на экране, но, черт возьми, эти артефакты никак не хотят складываться в историю, в которой хочется жить. Вместо того чтобы затянуть нас в величие льда и тяжесть времени, картина почти навязчиво требует: «Цените это величие! Страдайте от потери!» А мы, зрители, сидим и думаем: «Ну, раз вы настаиваете…»
Часть вины, боюсь, лежит на самом рассказчике. У Магнасона темперамент истинного скандинава — его голос устойчив, как фьорд в январе, и размерен до такой степени, что начинает укачивать. Конечно, здесь есть некая тематическая симметрия: говорить о холодном исчезновении с прохладной отстраненностью. Красиво? Возможно. Кинематографично? Едва ли. Если в Fire of Love была искра, от которой хотелось жить, то здесь сдержанность Магнасона лишь подсвечивает главную проблему: эмоциональное напряжение тут ниже нуля.
Это кино об утрате, но по дороге оно умудряется потерять нечто важное само — срочность, ритм и, чего уж там, внимание зрителя. Вспомните, как Доса сплавила зрелище и интимность в прошлом фильме? Здесь же «Time and Water» дрейфует так же, как и его предмет: тихо, медленно и без достаточной тяги, чтобы оправдать свой хронометраж.
В сухом остатке (или в мокром, учитывая тему), чтобы оценить этот фильм, нужно обладать терпением буддийского монаха и готовностью быть тронутым намёками, а не переживаниями. Это щедрое в своих намерениях кино — и его экологический посыл, безусловно, важен, не будем циниками. Но как кинематографический опыт он подсекает сам себя. Криогенный по тону, элегический по амбициям, но слишком «cool» (во всех смыслах), чтобы заставить сердце биться чаще.
ВЕРДИКТ: «Time and Water» движется со скоростью ледника и, к сожалению, ощущается таким же холодным. Долгожданное продолжение от Сары Досы после Fire of Love оказалось масштабным снотворным о потере льда, которое само никак не может оттаять. Оценка: C.
P.S. Если вам всё же захочется посмотреть, как тает лёд, советую налить себе чего-нибудь согревающего. Иначе рискуете замерзнуть от одной лишь интонации рассказчика. 🍷
